Жена самурая (СИ)

Чтобы сохранить равновесие, он шагнул назад и уперся лопатками в шершавый, прохладный камень стены.

Нобу ушел, ничего больше не прибавив, и Такеши вновь остался в темноте и одиночестве. Только в этот раз воспаление не дурманило ему голову, он был в сознании, мог четко и ясно мыслить.

От этого хотелось выть.

Отец проигрывал. Как и Фухито.

Такеши медленно доковылял до своей подстилки, опустился на нее, лег боком, отвернувшись к стене, и укрылся каким-то тряпьем. Он закрыл глаза и протяжно выдохнул. Он почти жалел, что не умер от лихорадки. Почти жалел, что кто-то его спас.

Отец проигрывал.

Эта мысль билась в голове, не давая покоя измученному сознанию.

Когда-то отец был для него все равно что Бог.

Такеши верил в его непобедимость так, словно она была одним из законов, на которых держится мир.

«Я подвел его», — он заскрипел зубами.

Весь их тщательно обдуманный план давно скатился в пропасть. Разрозненные отряды их союза противостояли сейчас войску Тайра, за которыми, помимо вассалов, стоял теперь и Император.

Такеши натянул повыше тряпье, укрывшись чуть ли не с головой. Услышанное от Нобу подкосило его сильнее, чем он мог бы подумать. Вести о неудачах отца и союзников сделали то, чего никогда не достиг бы пытками Нанаши — надломили что-то глубоко внутри.

И для Такеши вновь потянулись бесконечные дни. К нему не приходил никто, кроме лекаря и солдат, что приносили еду и лепешки. Хоши не появилась ни разу, и он уже начал думать, что девочка стала игрой его воспаленного подсознания. Что он выдумал ее, когда умирал от лихорадки.

Раны на груди затягивались медленно, но они были последним, о чем волновался Такеши. Он проводил день за днем, скрываясь от тусклого пламени факела под горой тряпья. Он мало двигался и редко вставал, и причиной была не боль в груди. Ее-то он почти не чувствовал, погруженный в свои мысли.

Большую часть времени Такеши спал, а когда бодрствовал, то пребывал в дурном оцепенении. Мысли текли вяло-вяло, совсем неторопливо. Ведь ему и вправду было некуда теперь спешить.

Он думал о своем клане, который скоро перестанет существовать. Сотни поколений жили до него. Сотни. Но прервется все на нем. Как он встретится с предками после смерти? Как посмотрит им в глаза?

Раньше Такеши не знал отчаяния. И потому сейчас не мог понять, что именно оно завладело им; прижилось, проникнув в самое сердце.

В последний раз в заточении у Тайра его питали ярость и месть. И вера. Он знал, что отец освободит его. А если нет — то перебьет всех, до последнего солдата.

Теперь же в Такеши не было ни ярости, ни веры. Его смерть останется неотмщенной.

Он закрывал глаза и проваливался в холодную черную пустоту.

***

Несмотря на бессонную ночь, Наоми проснулась на рассвете.