Жена самурая (СИ)

Она потерялась на некоторое время в толпе незнакомых мужчин, не зная, что ей следует делать и у кого спросить.

Не приказывать же им?

На нее никто не обращал внимания, и Наоми вошла в дом. Она хотела сперва свернуть в свою спальню, но в последний момент, сделав глубокий вдох, раздвинула двери в комнату Такеши.

На неубранном футоне лежал его повседневный оби. На столе были оставлены развернутыми какие-то свитки. Дверца встроенного в стену шкафа слегка приоткрыта.

Наоми закрыла глаза. Казалось, в спальню вот-вот должен будет вернуться хозяин.

Ее внимание привлек сверток на татами возле стола. На клочке бумаги поверх него она с удивлением прочла свое имя.

Ее руки дрожали, когда Наоми принялась разматывать ткань. Зашуршав, из шелка выпал свиток, но все ее внимание было приковано к лежавшему на раскрытых ладонях предмету. К небольшому, по локоть длинному клинку.

Танто.

Самурайский кинжал.

Кинжал для женщин. Для самозащиты и самоубийства.

Подарок Такеши.

Негнущимися пальцами с третьей попытки Наоми развернула свиток и прочла единственное содержащееся в нем хокку.

Аиста гнездо на ветру.

А под ним — за пределами бури —

Вишен спокойный цвет.

— Он знал, что не вернется, — вслух произнесла Наоми, чтобы своим ломким голосом заполнить поселившуюся в спальне тишину.

Она не успела заплакать, хотя, видят Боги, собиралась! Услышала доносящийся с улицы шум и порывисто поднялась, наскоро ополоснула лицо, смыв с него чужую кровь, и выскочила из дома. Танто она спрятала в оби вместе со свитком и клочком бумаги.

Поток голосов, лошадиного ржания, криков, стонов и приказов обрушился на Наоми, стоило ей выйти на крыльцо. Очевидно, вернулись все те, кто оставался в Эдо, и сейчас она с тревогой пыталась разглядеть в толпе знакомые лица.

Пусть хотя бы Фухито-сан, Нарамаро-сан и Кенджи-сама будут в порядке.

Вместо них она увидела раненых, которыми некому было заняться, и решительно направилась к двум юношам, что расседлывали коней.

— Нужно позаботиться о раненых, — строго сказала им Наоми, в первое мгновение встретив полное непонимание в глазах обоих. Но на ней все еще было надето традиционное кимоно Минамото, и потому, хоть и с секундным замешательством, те двое ей поклонились.

— Принесите воды, в доме должна быть хотя бы теплая, — велела Наоми и сама пошла следом за ними, чтобы отыскать бинты, иглу и нити.

В тот вечер она узнала, что руки могут быть по локоть в крови не только, если ты убиваешь.

Возможно, в другой день и в другом положении ей не позволили бы заниматься ранениями воинов самой. Возможно, будь рядом Такеши, он бы запретил.

Это была тяжелая, изматывающая работа. Очень грязная. Очень низменная. Госпоже не пристало ее выполнять.

Но сегодня некому было отвадить от нее Наоми.