Жена самурая (СИ)

Быть может, тогда до Наоми дойдет его простая и предельно точно выраженная мысль: похищение он с ней обсуждать не собирается.

От применения силы Такеши останавливали лишь следы чужих пальцев на плечах его жены. Похитители испытывали мало трепета при обращении с Наоми, и у него сводило от ярости зубы, стоило подумать, что им удалось ускользнуть.

— Такеши!

Он заставил себя взглянуть на жену, ни одну реплику которой он сегодня ответом не удостоил.

— Я хочу знать, кто меня похитил.

— Тебе это не нужно.

Наоми шумно втянула носом воздух и мотнула головой.

— Кто это решил? — спросила она с нехорошим прищуром. — Ты один?

— Я твой муж, — оскалился Такеши. Упрямство Наоми начинало его раздражать. — Ты клялась быть мне послушной и признала своим господином. Женщин нашего клана не вмешивают ни в войну, ни в политику, и ты…

— Но ты уже вмешал! — звенящим голосом прервала его Наоми. Она развела руки, и накидка скользнула к ее ногам. — Посмотри на меня! Меня похитили, чтобы повлиять на тебя. Ты взял меня в жены, потому что тебе нужен клан Токугава. Ты хотел скрыть это, и все кончилось нашим поединком. Меня травили — тоже из-за тебя. О каком невмешательстве ты говоришь?.. — ее голос срывался, а на ресницах дрожали слезы.

Такеши скользнул взглядом по ее обнаженному телу. Синяков и ссадин было немного, но каждый из них — как подтверждение ее слов. Она получила их из-за него.

— Довольно.

Его холодный голос отрезвил Наоми и заставил вздрогнуть. Она вскинула голову, и мокрые волосы хлестнули ее по спине. Она перешагнула простыню и прошла к встроенному в стену шкафу по-прежнему обнаженная, даже не попытавшись прикрыться.

— Ты говорил о моей клятве, — негромко произнесла она, — а свою-то помнишь? Так вот ты меня бережешь?

Выразительным взглядом Наоми обвела свое тело, накинула халат из плотной ткани и молча вышла из спальни.

Глава 15. Сомнения

Когда за ней закрылись двери, Такеши позволил себе усталый вздох.

«Хочет знать, кто ее похитил, — сквозь зубы фыркнул Такеши и шире распахнул окно. — Смеет меня обвинять. Позабыла свой страх».

Он вспомнил, как она жалась к нему, испуганная и покорная, пока они скакали во весь опор к поместью. Тогда отчего-то ей не хотелось выяснять, кто спланировал ее похищение.

Возможно, в глубине души Такеши мог признать, что ее требования справедливы. Что она имеет право знать.

Признать — но никогда не произнести вслух. Не посчитать нужным обсуждать это с Наоми.

С кем бы то ни было, а не только с ней.

Ее похищение — удар по его самолюбию. Потому ее упреки раздражали его, выводили из себя. Девчонка ведь была права.

Это он ее не уберег. Он допустил похищение.

Заметно продрогшая Наоми вернулась в спальню лишь спустя несколько часов, когда уже стемнело.