Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Очухался в кустах, а самоходка как сухая копна сена горит, аж пламя ревет. Спасибо, ребята оттащили подальше, а потом в санбат отправили. Заражение началось, перевели в госпиталь.

Из обитателей палаты запомнился старшина-артиллерист с двумя медалями и четырьмя нашивками за ранения. Оказалось, что воюет с осени сорок первого года. Со смехом показывал на пальцах:

– Два ранения – медаль, еще два раза приложило – вторую медаль получил.

– Только за это и награждали? – наивно спросил Зацепин.

– Почему? Под Москвой немца погнали, многие ребята медали получили. Я хоть верст за пятьсот от Москвы воевал, но тоже удостоился.

– По немцам ведь стрелял?

– Стрелял, – соглашался старшина. – Иногда попадал даже.

– Там все в дыму, не поймешь. А вот по вездеходу как-то раз шарахнули, на куски развалило. Ребята мне сапоги хорошие принесли. Фрица пополам – а сапоги как новые.

С Пашей Карелиным старый артиллерист разговаривал более откровенно, чем с другими. Не сказать, что раненых ловили на разных высказываниях, но порой цеплялся, начинал нудить кто-то из политработников.

Карелину старшина как-то сразу поверил. Лейтенант ему откровенно рассказывал о боях под Харьковом, и старшина отвечал откровенностью. Как-то раз со злостью поведал историю, как в их полку загнали в болото целый дивизион трехдюймовых пушек Ф-22, когда осенью сорок первого отступали от границы.

– Неплохие пушки. Мы фрицам прикурить давали. Два стрелковых полка прикрывали. Тяжелые, почти три тонны весят, но мы их ценили. У немцев тогда танки слабые были. Как врежешь, обломки разлетались. Начштаба у нас главным остался. Мужик упрямый, погнал упряжки через низину, а там торфяник.

– И обойти нельзя было? – спросил Карелин.

– Кой черт, обойти! Немцы на хвосте сидят, и авиация сверху. Вот и спрямили дорогу, вляпались по уши в трясину. Мучались полдня и лошадей мучали, а фрицы нас уже обходят. Вынули замки, прицелы, постромки порубили и полтора десятка исправных орудий гнить оставили.

– А сами как выбрались?

– Кое-как. Кого минами побило, многие утонули. Лошади хорошо спасали. Они твари умные, не то что мы, дураки. Уцепимся, а лошадки нужную дорогу хорошо чуют. А майор наш не столько за людей переживал, сколько за пушки. Боялся, что отдадут под суд за утерю боевой техники. Очень просто шлепнуть могли.

– Вывернулся. Новые пушки получил, а я в госпиталь угодил. Меня тогда первый раз ранило.

Появилась санитарка Катя. В туго подпоясанном халатике, косынке. Раздавала градусники, что-то записывала в блокнот.

– Катюша, – обрадовался Карелин, – а я тебя искал. Думаю, куда пропала?

Девушка глянула на него без всякого выражения и протянула градусник.

– Катька, ведь это я, Паша. Не узнаешь?

– Узнала, дальше что? – с неожиданной злостью отозвалась девушка.