Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Сержант с легкостью выдернул младшего лейтенанта. Карелин даже удивился таким сильным рукам, но разглядел, что командир танка без обеих ног. Их оторвало по колено, Башнер тянул обрубок вниз, броня была залита кровью, кто-то кричал:

– Паша, фриц впереди!

Громадина Т-4, обвешанный броневыми плитами, куда-то пальнул, и вдруг резко крутнул башню в сторону самоходки из его батареи, которая вырвалась вперед. Успела ли она выстрелить, Карелин не понял, но отчетливо увидел, как мощный удар разорвал кожух орудия, пробил рубку там что-то вспыхнуло. Карелин, оттолкнув Янкова, бросился к прицелу. В перекрестье мелькнули отполированные гусеницы, желтый крест на левой стороне лобовой брони. Уже нажимая на спуск, но вовремя остановил движение руки – танк исчез, нырнув куда-то вниз.

За спиной топтался, шумно дышал Вася Сорокин.

Кто спросил – непонятно. Но три пары глаз и еще механик Хижняк напряженно вглядывались вперед. Т-4 вынырнул из-за бугра, где проходила глубокая колея. Павел первый раз видел так близко громадину Т-4. Удивительно, но Карелин не слышал звука его трехсотсильного двигателя, но ощущал, как колеблется почва.

Выстрелил в борт, пробив верхнюю часть навесных броневых плит и, наверное, корпус танка. Т-4 дернулся, плоская башня быстро разворачивалась в его сторону.

– Подкалиберные кончились, – почти простонал Сорокин. – Я бронебойный…

Карелин выстрелил снова, не дослушав его. На двести метров пойдет и обычная болванка. Лишь бы не промахнулся. Удар пришелся в лобовую часть башни, которая уже развернулась к нему. Брызнула окалина, язычки огня. Болванка, вылетевшая со скоростью 700 метров в секунду, всей своей раскаленной до белизны массой пробила, прожгла броню и разворотила все внутри.

Успел выскочить лишь механик. Башня стояла с закрытыми люками, дым выбивался из пробоины, затем раздался взрыв. Немецкие танки Т-4 имели штатный боезапас 87 снарядов. Даже если рванула половина, этого хватило, чтобы сковырнуть башню на землю. Из широкого круглого отверстия хлестали языки пламени. С шипением вылетела снарядная гильза с бронебойным снарядом – такие не взрываются, сгорает лишь порох.

– Пашка, – заикался от волнения Никита Янков, – мы его уделали! Тигрина долбаный.

– Но машина еще та! Он двух наших сжег.

А Сорокин, втолкнув осколочно-фугасный снаряд, показывал цель.

– Механик удирает. Бей!

По механику, второпях и от волнения, промахнулись, но бой подходил к концу. За прицел снова сел Янков, а Павел рассматривал в бинокль, как снизу потоком двигаются танки, самоходки, грузовики с пехотой.

Вторая «пантера» прикрывала отход уцелевших танков и машин. Капитан, командир машины, стрелял метко, но его погубила самоуверенность. Тяжелый фугасный снаряд догнал «пантеру» на спуске.