Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Танк продолжал тянуться к Карелину и его экипажу хоботом своей длинной пушки с набалдашником на конце. Павел поймал взгляд заряжающего Сорокина, подающего снаряд Янкову Они делали что положено, готовясь к выстрелу, но расширенные глаза обоих застыли на дырке чужого ствола.

«Четыреста метров, разнесет вдребезги, – промелькнуло в голове лейтенанта. – Маманя, сеструха… конец!»

Он бы не промахнулся на таком расстоянии, тяжелый модифицированный Т-4, да еще заряженный подкалиберным или кумулятивным снарядом. Но произошло непонятное. Немецкий танк вдруг взорвался.

И взрыв этот полыхнул на броне, хотя фугасные снаряды при солнечном свете редко дают вспышки. То, что это фугас крупного калибра, Павел уже понял. Грохот перекрыл все звуки, дым и какие-то обломки расшвыряло взрывной волной. Немецкий танк продолжал стоять на своем месте, но вид его совершенно изменился.

Ствол был отрублен, плоскую башню сорвало с погона и сдвинуло назад. На лобовой броне, хоть и не пробитой насквозь, виднелась вмятина с разбегающимися мелкими трещинами. Броневой экран справа был разорван и погнут. Из узкой щели между башней и опорной плитой выбивало клочья маслянистого дыма и скрученные штопором языки огня.

– А, бля, в бога-душу, – орал, как пьяный, Василий Иванович Сорокин, отец двоих детей, только что глянувший в черную дырку своей смерти. – Добивай его к гребаной матери!

И хотя танк уже вспыхнул, Никита Янков прицелился и пальнул, от волнения промазав. Павел понял, что немецкую машину накрыла фугасом тяжелая самоходная установка из полка Цимбала. Снаряд весом более двадцати килограммов перемолол мощным взрывом нутро танка, убил или контузил экипаж. А через пару минут от горящего бензина сдетонировали снаряды, и Т-4 превратился в полыхающий каркас без башни.

– Вперед! – торопил свои «сушки» лейтенант Карелин.

Стрельба шла из пушек, минометов, трещали пулеметные очереди. Остановилась и задымилась еще одна «тридцатьчетверка», но остальные машины, подскакивая на ухабах и камнях, рвались к линии обороны. Кроме Т-4 там горел еще один танк, непонятно какой.

Приземистое штурмовое орудие («плуга») полыхнуло огнем метрах в ста пятидесяти. Просадило рубку СУ-76 и смяло тело наводчика. Командир машины, сбитый взрывной волной, достал пистолет, и с трудом подтянувшись, нажимал на спуск, который не поддавался. Пистолет не был взведен. Механик загнал покалеченную машину в низину. Заряжающий, с автоматом в руке, настороженно оглядывался по сторонам.

«Штуга», ворочаясь в своем укрытии, подводила прицел к самоходке Карелина. Но Янков был уже готов к выстрелу. Бронебойный снаряд ударил в рубку вражеской машины с завышением. Пробил броню под крышей и ушел вверх, оставив дымящееся развороченное отверстие.