Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Одна из самоходок сползла к краю, ее удержал бортик настила, который хрустнул под тяжестью машины.

– Какая там глубина? – Тюльков вместе с инженером вглядывались в черный проем.

– Надо наводить брусья. Чего ждете? – крикнул командир полка. – И двигаться вперед.

– Какие брусья? Третий понтон тоже тонет. Брусья не выдержат десять тонн.

Надо было срочно решать. Или медленно сдавать назад, уводя самоходки снова на левый берег, а шесть машин Свирского и Чурюмова оставлять на правом. Майора Тюлькова, получившего, наконец, «подполковника» в сорок с чем-то лет, не считали решительным, способным на риск командиром. Но люди меняются. Понимая, что через считаные минуты немцы пристреляются и разрушат мост, комполка Тюльков отрывисто проговорил, то ли советуясь с инженером, то ли решаясь на рискованный шаг:

– Если сбросим в проем самоходку, а затем быстро положим брусья и настил…

– Можно попробовать, – оживился инженер. – А за утопленную боевую машину вам не придется отвечать?

– Раздумывать некогда. Отвечу, если выживу. Сталкивайте самоходку в проем! Чего, оглохли? Экипаж – в сторону. Механик, включай малый газ и тоже выскакивай. Через десять минут моста не будет, а шесть самоходок не правом берегу одни ничего не сделают. Перебьют их!

С плеском рухнула вниз десятитонная глыба исправной, готовой к бою самоходной установки. Но такова была ее судьба. Тюльков вместе с инженером-мостовиком приняли верное решение. Машина накрыла затопленные понтоны, затонувшую до этого самоходную установку. Внизу, на дне, тоже находились какие-то железяки.

Самоходка легла наискось. Над водой торчали ствол и верхняя часть рубки. Не меньше взвода саперов тащили брусья, толстые доски настила, скрепляли их. Сверкнул разрыв, свалив несколько человек. Кому-то помогали выбраться из воды.

– Бугор получается, – показывал на заплату кто-то из самоходчиков.

– Алесь, пройдешь? – спросил механика Хижняка Карелин.

– Если не рухнет сооружение, пройду. А куда деваться?

Позади рванули несколько взрывов подряд. Продырявленные понтоны оседали в другом месте.

– Вперед! Не тяни, – скомандовал Тюльков. – Люк открой.

Самоходка Карелина карабкалась на бугристую заплату. Хрустнула, подломилась одна, другая доска. Пролом осел на метр, и машина шла по воде. На ходу в нее прыгал экипаж. Четыре установки Карелина миновали мост. Буксуя в размочаленной почве (месиво сплющенных брусьев и земли), выбрались наверх.

Четвертая батарея уже прошла половину расстояния, когда снаряд ударил в корпус третьей по счету машины. Она вспыхнула мгновенно, успели выпрыгнуть заряжающий и наводчик. Для последней «сушки» пути вперед не было. Механик, нервничая, дал сильный газ. Машина повисла над водой, ломая балки-ограничители.