Самоход. «Прощай, Родина!»

Огрызается, наносит немцам ощутимые потери, но ведь пятится! И на них армейская форма, так что любой гражданский вправе спросить, как этот дед, – на кого же вы нас бросаете?

Есть начали нехотя, ком в горле стоял. Но оба были голодны, а аппетит приходит во время еды. Съев все подчистую, собрали и бросили в рот крошки хлеба.

– Эх, довелось бы с дедом этим встретиться, когда мы немцев назад погоним! – мечтательно сказал комбат. Он хотел закурить и уже вытащил из кармана пачку папирос, но увидел, что после вынужденного купания в реке все папиросы расползлись. Смяв пачку, комбат выбросил ее.

Виктора так и подмывало рассказать ему о победном мае сорок пятого, но он сдержался. Комбат или не поверит – что вероятнее всего, или сочтет, что после контузии у наводчика с головой неладно. А подозрений ему не хотелось.

Дальше они шли по лесам, держась недалеко от опушки. Стрельба слышалась со всех сторон, но в отдалении, и непонятно было, где свои, а где – немцы.

К вечеру выдохлись и улеглись на ночевку. Виктор забрался под большую ель, у основания ствола которой был слой опавших иголок – все не так жестко, как на голой земле. К утру оба пожалели, что нет шинелей – продрогли.

У первого же встреченного ручья умылись, напились – и снова пеший переход.

Около полудня вышли к селу, но зайти в него побоялись. На улице были видны грузовики, а вот чьи они – издалека было не разобрать. Потому обошли село стороной. Оба хотели есть, но жизнь дороже куска хлеба.

– Ничего, скоро к своим выйдем, поедим. В тыл нас должны отправить, на переформирование.

– Так ведь нет уже дивизиона…

– Другие создадут, пушки дадут. Будет еще на нашей улице праздник.

Комбат говорил убедительно.

Еще через несколько километров отчетливо стала слышна пулеметная стрельба. Комбат прислушался:

– Не, не «максим» и не ДП, скорее всего – немецкие.

Дальше шли с осторожностью. Услышав металлическое позвякивание и шум, сначала остановились, а потом и вовсе залегли.

Через полсотни метров показалась грунтовка, а на ней – колонна пехоты, да не нашей – немецкой. Прошло не меньше батальона.

Когда пехотинцы скрылись из виду, комбат сказал:

– Сколько их прет! Да рожи у всех откормленные, сытые!

Немцы явно шли к передовой, поэтому комбат решил идти вдоль дороги, но на нее не выходить.

Через какое-то время по дороге промчались два мотоциклиста в черных клеенчатых плащах.

Впереди снова стала слышна перестрелка, уже отчетливо были слышны винтовочные выстрелы и автоматные очереди – до передовой было не больше километра.

Комбат распорядился:

– Сидим в лесу до вечера, а ночью пробуем перейти на свою сторону.

Виктор успел вздремнуть, комбат же все время наблюдал.

– У немцев в нашей полосе три пулеметных гнезда.