Самоход. «Прощай, Родина!»

Награждение производили в зале местной школы – он единственный мог вместить полсотни человек.

Награждали быстро. Сначала заместитель командира дивизии речь произнес – о текущем моменте, о положении на фронтах, об успехах Красной армии. Потом офицер из штаба дивизии стал зачитывать пофамильно список. Награждаемые выходили из зала к столу, покрытому красной материей, и им вручали награду и удостоверение к ней.

Виктор получил орден Красной Звезды – уже второй.

Многие сразу же прикручивали награды к гимнастеркам. Один из офицеров полка взял с собой трофейный перочинный ножик, в котором было шило, и желающие сразу проделали дырки, прикрутили ордена. Лица у всех были веселые, счастливые – ведь Родина по достоинству оценила их ратный труд.

А потом был торжественный обед. Награжденные собрались вокруг длинного стола, на котором стояла водка в бутылках, бутерброды с копченой колбасой и сыром, яблоки – провизия, давно не виданная на передовой, поскольку даже бутерброды были с белым хлебом. На фронте только ржаной давали, зачастую – плохо пропеченный, да и того не всегда вдосталь.

Выпили. Как водится, первый тост был за отца всех народов товарища Сталина, а потом уже за победу над фашистской Германией, за награжденных.

Обратно разъезжаться стали, когда уже смеркаться начало. Командиры оказались запасливыми, у каждого при себе, оказывается, фляжка с водкой была, один Виктор не догадался. Выпили крепко, да без закуски…

Виктор алкоголь не любил, на фронте не пристрастился. Иногда с экипажем мог выпить положенные «наркомовские», а иногда свою долю отдавал экипажу. Но сейчас за компанию выпил.

Командиры повеселели, стали распевать песни. А что? Имели право – награды получили! До Курской дуги награждали редко, даже за геройские подвиги. Медали, да и то не всегда, иной раз в звании повышали. Поэтому награды в радость были. Придет фронтовик домой после войны, а на груди – только нашивки за ранения, обидно. Да и в тылу коситься будут: нет наград, стало быть, воевал плохо.

До расположения полка уже было недалеко, стемнело, и шофер включил фару и сбавил скорость. Фара была единственная, да еще накладкой с узкой щелью прикрыта – для светомаскировки. Дорогу едва метров на двадцать освещает, и тускло, как от керосиновой лампы.

Однако немцы засекли идущую машину, скорее всего, дорога ими уже пристреляна была.

Самого минометного залпа офицеры не слышали, но поперек дороги вдруг возникли четыре разрыва от минометных мин. Одна мина справа от грузовика угодила, близко – осколками кабину изрешетило. Замполита сразу убило наповал, водителя ранило осколками в руку.

Еще одна мина за задним бортом легла. Виктор почувствовал сильный удар в грудь – как будто палкой ударило.