Самоход. «Прощай, Родина!»

Ранее рассредоточенные самоходки собрались в колонну.

Гнали к передовой быстро – передвижение большой колонны бронетехники от противника не скроешь. Лязг гусениц, рев множества моторов за пять километров слышны, и чем быстрее они до передовой доберутся, тем меньше времени у врага на подготовку, тем меньше потери.

По уже отработанной тактике после артналета вперед пошли танки с десантом на броне, за ними – самоходки. Ухали танковые пушки, стреляли пулеметы.

Немцы долго выжидали, не желая раньше времени обнаруживать свои огневые точки. Но вот они открыли огонь.

Как только среди танков появились разрывы снарядов, десант покинул броню и бежал за «тридцатьчетверками» – так пехота прикрывалась броней, потерь меньше. Самоходки пока не стреляли – не было четко видимых целей.

Танки с ходу преодолели проволочные заграждения, и почти сразу под их гусеницами стали рваться противопехотные мины. Танкам вреда они причинить не могли, но пехота ситуацию сразу просекла, и бежали уже по следу танковых гусениц. Научились воевать, снижать потери.

Виктор видел, как их самоходки догоняют впереди идущий танк, и приказал Алексею:

С одной стороны, для самоходчиков это выгодно – танк собой прикрывает; с другой – плохо, обзор перекрывает, закрывает сектор обстрела.

Танки уже достигли первой траншеи и стали утюжить гусеницами доты и дзоты, двигаться вдоль траншеи, обваливая стенки и расстреливая немцев из пулеметов.

Все произошло на глазах экипажа самоходки.

Перед надвигающимся танком в траншее показался немец. До танка – от силы тридцать метров, ползет медленно. Пулеметчик и башнер немца видят, но он в мертвой, непростреливаемой зоне.

Пулеметы в бронетехнике, как и пушки, имеют малый угол склонения, а траншея ниже уровня горизонта.

У немца под мышкой труба видна. Хлопок!

У танка от попадания люки на башне распахнулись – на защелки закрыты не были, мгновенно вырвалось и погасло пламя. Танк встал, и из него стали выбираться танкисты. У двоих из них горели комбинезоны. Упав на землю, они стали кататься, пытаясь сбить пламя.

Самоходка Виктора остановилась рядом – надо было помочь своим.

Заряжающий Михась выбрался быстрее всех, хоть и держал в руке огнетушитель. Он пустил из него струю, затушил огонь, но танкисты лежали неподвижно. Он понимал, что так быть не должно: комбезы даже прогореть не успели, и ожогового шока экипаж не получил. Тем более что горели только двое. И из танка дым не идет, огня не видно.

Танкистов перевернули на спины и в ужасе отшатнулись: ресницы и брови их выгорели до кожи, глаза полопались. С одного из погибших сняли танкошлем: волос под ним тоже не было, и кожа была покрыта струпом.

Пока самоходчики гадали, от чего погибли танкисты, Виктор обошел танк. Немец стрелял спереди – он сам это видел.