Самоход. «Прощай, Родина!»

Фото было 3 на 4 – такое, какое он делал уже давно на какие-то документы. Но как оно оказалось в потрепанной красноармейской книжке? Виктор стоял несколько минут, пребывая в совершеннейшем шоке. С одной стороны, это даже хорошо, не забудешь, но книжка, и особенно его фото в ней, его просто потрясли.

Он пришел в себя, вернул документы в карман и направился к позициям пехотинцев. Они находились немного ниже позиции пушки – с возвышения отлично просматривались траншеи.

Он спрыгнул в извилистый ход и тут же наткнулся на пехотинца.

– В блиндаже, – махнул рукой боец.

Ход траншеи извилист, узкий, неглубокий, благо бруствер голову прикрывал со стороны немцев.

Накат блиндажа был серьезный, из бревен в три слоя, но двери не было, вход занавешен дырявым одеялом.

Виктор кашлянул. Без стука входить было неудобно, а стучать по одеялу – нелепо.

Виктор откинул одеяло и шагнул за него.

В блиндаже ему показалось темно. Но всмотревшись, он увидел – на импровизированном столе из трех патронных ящиков стояла коптилка из снарядной гильзы.

Лейтенант сидел на ящике и ел из банки тушенку. От ее запаха у Виктора потекли голодные слюнки, и он непроизвольно сглотнул их.

Лейтенант заметил это.

Откуда-то позади себя он достал банку тушенки и ловко взрезал ее ножом:

Виктор уселся и вдруг обнаружил, что есть-то и нечем – хоть пальцами немытыми.

Лейтенант протянул ему нож, и он набросился на тушенку. Показалось – ничего вкуснее не ел. Глядя на него, лейтенант заметил:

– Извини, хлеба нет – как и сухарей.

Ну, с хлебом это было бы совсем роскошно…

Виктор съел содержимое банки дочиста, но ему показалось мало.

– Спросить хотел – а где пехота воду берет?

– Ну ты даешь, пушкарь! Да за разбитой пушкой, слева от твоей позиции ручей…

– Личного оружия для меня не найдется? Винтовку хотя бы… А то мою осколками покорежило, – соврал он.

Лейтенант протянул руку к топчану, достал наган в кобуре и протянул его Виктору:

Подарок был удобным. С винтовкой за плечом сидеть за прицелом неудобно, она длинная и за все цепляет.

– Вот спасибо! – Виктор расстегнул ремень и вдел его в шлевки на кобуре.

– А вот запасных патронов нет. Но барабан полон, – предупредил дальнейшие вопросы лейтенант.

– Ты, главное, по танкам бей, – напутствовал его лейтенант.

Виктор поднырнул под одеяло и вышел. Жизнь показалась ему веселее, в животе разливалась приятная тяжесть.

Он отправился к ручью, напился и умылся. Когда был в «учебке», не ценил простых вещей – вот того же полотенца нет, и неуютно. И еще много чего нет, что казалось ему когда-то обыденным – мыла, зубной щетки, ложки, расчески…

А еще плохо одному. Лейтенант на него надеется, а он один. Об ушедшем Илье он не сказал лейтенанту – духу не хватило. Может, и зря.