Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Удивительно, но, выдав меня замуж за принца, моя собственная семья словно отреклась от меня, будто я в этом замужестве чем-то виновата.

О королевской семье и говорить не стоило.

От настоящей истерии меня тогда спас не муж, а поездки по странам. Я самостоятельно отправилась в Монако на похороны Грейс Келли, а потом мы полетели в Австралию уже всей семьей.

Единственное, что связывало нас, – дети. Но и здесь мы быстро оказались словно на разных берегах, а мостик над бурной рекой весьма хрупкий. И дело не в разном подходе к воспитанию, я просто так и не смогла простить.

Маховик нашего отдаления друг от друга раскручивался все сильней. Для меня привычными стали слезы, а для Чарльза вопрос, заданный тоном надрыва:

– Ну что, Диана, что я еще сделал не так?! Что сказал не так?!

В том-то и дело, что ничего. Ничего не сделал и не сказал!

Приехав в Хайгроув, вечером просидел с любимыми философскими трудами в библиотеке, включив музыку, а рано поутру уже был готов отправиться на охоту до самого вечера, чтобы в воскресенье, немного поскучав, проводить нас с мальчиками в Лондон и тут же отправиться к Камилле!

Разные спальни, даже ужины отдельно:

– Я поужинаю в библиотеке…

Я не нужна! НЕ НУЖНА! Все мысли о любовнице и о том, как поскорей удрать к ней. Если погода хорошая, можно повозиться с мальчишками на газоне или покатать их на пони. Крайне редко при хорошем настроении обед перед включенным телевизором и обсуждение того, что на экране.

Так не ведут себя даже с соседями, к ним обращаются чаще.

Я чувствовала себя ненужной, брошенной, обманутой женщиной! Снова никчемной, снова ни на что не способной. А совсем недалеко жила та, к которой стремились сердце и мысли моего мужа. Она ничем не лучше, откровенно некрасива, неаккуратна, старше на четырнадцать лет, не обладает фигурой или длинными ногами, но она любима. Любима МОИМ мужем, тем, для которого я ничто, ко мне в спальню он приходил… даже не буду вспоминать, насколько редко.

Могла ли я воевать против Камиллы?

Наверное, могла, но чем и как, если я не понимала, чем она берет. Красива? Ничуть, напротив, почти страшна. Образованна? Нет, школа, как и у меня. Развита интеллектуально? Нет, эта женщина легко употребляет крепкие словечки и едва ли разбирается хоть в одном термине из теории Юнга.

Камилла хитра, она, ничего не понимая, тем не менее просила прочитать текст предстоящей речи. И вдохновленный Чарльз читал. Как ей при этом удавалось скрывать зевки, не знаю.

И Чарльз видел только то, что хотел видеть, воспринимал только то, что хотел воспринимать.