До самой смерти

– Не знаю, что и сказать… Замечательно, мама! Просто замечательно!

Салли снова обнимает мать.

– Наверху еще залежи… Но дорогу осилит идущий. Не все сразу. Первый шажок сделан, ведь так?

– Мама, огромный шаг! Я очень тобой горжусь!

– Хорошо. Давай-ка я поставлю чайник, а ты расскажешь, что у тебя с ногой. И почему люди в твоем офисе думают, что ты там больше не работаешь – я звонила.

Моя жизнь рушится в один момент.

День начинается как обычно. Нарочно – чтобы я ничего не заподозрила. Мы пьем в постели утренний чай. Я смотрю на профиль Адама. Знакомая родинка на левой щеке. Я думаю, что Адам по-прежнему красив, однако вслух не говорю, о чем вскоре бесконечно пожалею. Я ничего не говорю любимому мужчине, лишь постоянно вру, несмотря на то, что он лучшее, что со мной случилось.

А шесть часов спустя я в такси в состоянии шока. Я даже не спросила у полицейского, насколько серьезны повреждения. Я словно оцепенела, ошеломленно слушаю пронзительный женский голос, который, не переставая, вещает что-то водителю. Повторяет одно и то же…

– Я не знаю, насколько сильно он пострадал. Даже не спросила! Надо было спросить, да? Почему же я не спросила?

Трудно осознавать, что голос принадлежит мне. Я как будто раздвоилась. Одна сущность сидит и молча наблюдает. Другая без конца тараторит. Я вышла из собственного тела. Таксист беспокойно поглядывает на меня (или на нас?) в зеркало.

– Впрочем, им, наверное, запрещено говорить слишком много. По телефону, я имею в виду. О состоянии. Есть правило. Даже если бы я спросила, они не сказали бы. Мама увидела вашу машину и говорит – беги. Лови такси! Езжай в больницу, Бет!

Водитель жмет на газ.

– Уже недалеко. Не переживайте раньше времени!

Адам слишком хорош для меня. Это чистая правда, сейчас я осознаю ее особенно ясно – только слишком поздно. Я была вечно зациклена на себе, своем темном прошлом и ошибках, я недостаточно часто думала о нем, а теперь, в такси, картины совместной жизни мелькают перед глазами.

Первое воспоминание – вечер, когда я впервые встретила Адама. Мне было всего девятнадцать. Адам. Мой прекрасный мужчина. Такой молодой. Знакомая родинка на левой щеке. Очаровательный юный студент. Ясный осенний вечер. На улице вечерняя прохлада и звездное небо, а в баре играет посредственная группа, причем слишком громко.

В те времена курили все кому не лень, в воздухе висела густая дымка. Оборудование было ужасным, и мне стало нехорошо. Голова гудела. Меня словно зажало в тиски. Друзья, с которыми я пришла, стали пробиваться к бару за очередной порцией выпивки, а я сказала, что ухожу, и направилась к дверям – к долгожданному глотку свежего воздуха.

Там я его и встретила. Моего Адама.