Самогонщик против армии США

 — Когда вы втроём приехали, и весь двор собрался смотреть, потом удивлялись, как это так: у хрымов каросские кхары, у анта — обычный кабыздох. Не обижайся.

— Пусть моя коровка обижается. А вот твой кхар — совершенно невиданный.

— Нравится? — Дюлька достал ногу из стремени и легко спрыгнул на землю. — Их называют хоррсами. Садись! Хмурр — смирная, не понесёт и не сбросит. Я пойду рядом, поведу под уздцы.

— Слишком медленно, — фыркнула Мюи. — Я двину вперёд. Фаи! Дюлька — не женатый. Готовится на кмита, завидный жених. На него все местные девицы засматриваются.

Она укатила вперёд, нажимая ногами на вращающиеся опоры, арбалет болтался за спиной.

Фаи прикусила губу, чтоб не разулыбаться. Ушастый Дюлька в качестве покорителя женских сердец смотрелся ещё забавнее, чем в роли великого воина, истребителя кароссцев и колдунов.

«Завидный жених» придержал стремя. Забраться на худого кхара оказалось ничуть не сложнее, чем на привычного каросского.

Тронулись. Толчки от движения передавались через седло на пятую точку гораздо ощутимее.

— Дюлька! Ну и в чём преимущество этого животного перед каросским кхаром?

— Хоррс меньше ест и скачет дальше. Двадцать мер в сутки — легко. Может и больше, но тогда придётся день отдыхать. Раньше Гош спрашивал: как купить каросских кхаров, быка и несколько тёлок, не холощёных, на развод. Никто не хотел продавать…

— Ясное дело! — сидя наверху, так, что её колено находилось на уровне оттопыренного уха хрыма, Фаи и разговаривала свысока. — Кхары и волкодавы — главное богатство Кароссы. Если кто-то рискнёт продать племенных на развод, его семью вырежут до седьмой родни… Всё это знают, — добавила она, спохватившись.

— Странно. Бобик, волкодав Гоша, покрыл всех сук Кираха, кого только поймал, а теперь и Номинорра. Крестьяне злятся: щенки рождаются слишком крупные и злобные.

— Кто же ему продал некастрата?

— Гош сам добыл. Молодого совсем. У степных колдунов. Когда ещё в Кирахе жили.

— Вот как… Ты говоришь о Гоше как о старом и близком знакомом.

— Так и есть, — пожал плечами парень. — Он же не сразу архиглеем стал. Поначалу — обычный купец, торговал ниром. Небогатый. Потом добыл серебра и, поклявшись на Камне Правды, что отец его служил сотником, приобрёл выморочное глейство. А затем вырезал родню здешнего архиглея Айюрра и сам занял Номинорр. До этого мылся в реке, облегчался в кустах, ел с солдатами из общего котла, спал на лавке в избе моей матушки. И много воевал.

— Из-за войн? — изумился Дюлька. — Так он же во всех победил.

— Нет. Из-за того, что человек, привычный спать у костра и жарить на острие ножа сырое мясо, сам сражавшийся с врагами, вынужден жить во дворце, ходить только с охраной и питаться с серебряного блюда. Тоска! Я ему сочувствую.