Самогонщик против армии США

Сестру забрал заказчик. Маму — Кривой Лис.

— Ты так легко говоришь об убийстве бабушки, дедушки. А ведь если бы не тот налёт, оставалась бы жить в замке, а не промышляла бы с бандой наёмников.

— Я никогда не видела их, родившись в Кароссе. Маму едва помню.

— Она умерла? — Питер не то чтобы особо интересовался прошлым участницы его маленького отряда, сколько пытался понять местные нравы.

— Её убили. Тот же брент, что нанимал Лиса для похода в глейство, явился в следующий раз. Мама узнала, что её сестра пыталась бежать, и её прикончили. Мне рассказывали, что, не сходя с места, всадила кинжал в горло бренту и была зарублена его охраной.

— Какая же здесь должна быть рождаемость, чтоб уравновесить такую смертность? — заметила Джен.

— Потому нас, антов становится всё меньше, мы смешиваемся с хрымами и скоро исчезнем как раса. В крестьянских семьях до десятка детей, правда, доживает до взрослости едва ли половина. У брентов и глеев — четверо, пятеро, иногда больше, когда он женится второй или третий раз, увеличивая потомство.

— Как же делят наследство? В бренстве один замок, — поинтересовался Пит.

— Оттого бренства такие мелкие: сколько бы их не убивали в войнах и междоусобицах, всё равно больше одного наследника на поместье.

Напротив, архиглейство Гоша было громадным. Наверно — как несколько округов в штате где-нибудь на Среднем Западе США. Поэтому путь к Номинорру обещал растянуться на несколько дней. Здорово замедлял движение крестьянский кхар Фаи, никакие силы ада не заставили бы его перейти на галоп или рысь.

— И так, из-за каросских наёмников и их заказчиков погибла вся твоя семья. Взятая принудительно замуж, твоя мать практически изнасилована твоим отцом. Тем не менее, ты с ними, — подытожила Джен.

— Верно. Но я об этом не думаю. Кривой Лис, его брат Ферр и наша команда — моя нынешняя семья и реальная жизнь, другой не знаю. К тому же… — Фаи вздохнула, обдумывая слова. — Не знаю, как объяснить. У меня нет зависти к женщинам-антам, живущих в замках и дворцах. Практически взаперти. Шитьё да вязание — единственное развлечение. Даже на кхаре прокатиться не всем позволено, если случается визит в соседнее глейство или брентство, дамы чинно едут в повозке. Стрелять из арбалета… Фу! Даме — не к лицу. Они не знают тысячу удовольствий, доступных мне! Например, раздеться донага и искупаться в реке голышом. Пробраться под видом торговки овощами в чужой замок и выведать про его охрану изнутри. Или танцевать на городской площади, считая, сколько в городе мужчин, способных держать меч. Охотиться на пырха, воткнув ему копьё в спину, потом получить самый сочный кусок, только что пожаренный на костре, и запить настоящим ниром — крепким, бодрящим, а не сладеньким женским пойлом.