Самогонщик против армии США

Не вышло, ворота закрыты, стена под охраной. Прорываться, убивая твоих людей, Гош, не собираюсь. Не хочу быть тебе врагом. Они долго не живут.

— Правильный вывод. Что ты намерена делать?

Она откинула капюшон, демонстрируя несколько отросшие рыжие волосы. Когда попалась, была стрижена как пацанка.

— Свободы. Я помогу освободить заложников. Тогда между нами всё ровно и никаких счётов за Фируха. Идёт?

— Как ты себе это представляешь? — спросила Фаи голосом, не предвещавшим ничего доброго.

— Ночью спущусь на третий этаж через окно той же спальне, где дрыхнул принц.

— Джун тебя пристрелит, едва завидев силуэт в окне. Или Пит, они наверняка попеременно бодрствуют, — вставил я, не скрывая разочарования. Думал, у чертовки вызрела оригинальная мысль. Оказывается — нет.

— Я их собираюсь предупредить. Ты же дашь мне переговорное устройство? Предположим, я его выкрала. Поверь, умею.

— Чему бы хорошему поучилась… — буркнул отец. Идея вовлечения Фаи ему нравилась больше, чем мне.

— Гош! Люди видели, у них есть бочонок, примерно питов на восемьдесят. С чёрным порошком. Такой заряжают в карнавальные шутихи. В Мармеррихе, например. Если пойдёшь на штурм со стороны лестницы, они взорвут лестницу.

Пит — примерно поллитра. То есть скотиняки приволокли около трёх пудов пороха. Бабахнет, аж крыша на дыбы встанет. Похоже, Фаи много чего разузнала, ошиваясь в городе с первых часов захвата.

— Дать им с едой сонного зелья, и дело с концом, — предложила Мюи. — Сначала скармливают хрымам, потом сами. Но сонное зелье действует не сразу.

— В том как раз проблема, — идею усыпить борцов за свободу и демократию я вынашивал и отверг. — Человек не отрубается как подстреленный. Чувствуя, что нестерпимо клонит в сон, Джен или Пит наверняка сделают что-то. Взорвут порох. Или откроют стрельбу по хрымам. Мы для них не люди, а безответные декхане из афганских посёлков.

— Значит, предложений лучше моего у тебя, Гош, не имеется. В худшем случае у них станет на одного заложника больше. Я готова к такому повороту. Главное, сдержи своё обещание.

— Если выживешь — сдержу. Если нет… то Дюлька, наверно, расстроится.

— Ему всё равно придётся грустить. От моей смерти или от моего ухода. Гош! Я не пара хрыму из села.

Проблемы разбитого сердца Дюльки в этот момент интересовали меня в наименьшей степени.

Дурочку Харру, личную прислужницу Мюи, чернокожая террористка приблизила к себе. Они заняли апартаменты жены архиглея. Харру она поселила у себя.

Инесса Петровна никогда не считала себя расистом. Но почему-то именно эта чёрная баба с замашками провинциала из Мухосранска, дорвавшегося до власти и влияния, бесила её гораздо больше, чем Питер Бэкман. Тот — тоже не подарок. Но не унижал. Удивился, что земная пленница — белоруска.