Само совершенство. Том 1

, на свете человеку, который повсюду несет с собой смерть? Сначала погибли его родители, потом брат, потом дедушка и, наконец, его жена. Не слишком ли много смертей вокруг него одного? И если Сандини умрет, то виноват в атом будет только он. Поздней ночью, сидя в полумраке гостиной, Зак действительно готов был поверить в то, что над ним тяготеет какое-то зловещее проклятие, которое обрекает на смерть тех, кто близок и дорог. Правда, несмотря на безысходное отчаяние, Зак понимал, что такие мысли опасны, почти безумны. Но в сложившейся ситуации сохранять остатки здравомыслия становилось все труднее и труднее.

Глава 25"

"Забрав из сушилки свои вещи, Джулия босиком прокралась через безмолвную гостиную обратно в спальню, где она провела почти бессонную ночь. Было уже одиннадцать часов утра, но, судя по звуку льющейся воды, доносившемуся из-за стены, Зак тоже встал поздно и теперь принимал душ.

Морщась от тупой, пульсирующей головной боли, Джулия приступила к ежеутреннему ритуалу высушивания и расчесывания волос, но делала это вяло и чисто автоматически. Ею двигала не воля, а скорее многолетняя прочно укоренившаяся привычка. Закончив приводить в порядок волосы, Джулия натянула на себя джинсы и свитер, который был на ней три дня назад, когда она отправилась в Амарилло. Казалось, что с того утра прошла целая вечность, потому что это было утро последнего в ее жизни нормального дня. С тех пор окружающий мир как будто перевернулся. Все стало с ног на голову. И в первую очередь это касалось того, что происходило в ее душе. Да, ее захватил заложницей сбежавший из тюрьмы убийца. Событие, конечно, неприятное, но ведь самое страшное заключалось не в этом. Любая другая порядочная законопослушная двадцатишестилетняя женщина возненавидела бы преступника. Любая другая уважающая себя женщина сделала бы все, чтобы убежать, сорвать планы Захария Бенедикта и сдать его в руки полиции. Преступник должен сидеть в тюрьме! Но для этого нужно было быть честной, порядочной и богобоязненной.

Судя по всему, с отвращением подумала Джулия, она к таковым не относилась. Вместо того чтобы последовать голосу разума, она позволила Бенедикту ласкать и целовать себя. Более того, она еще и получала от этого немалое удовольствие. И если вечером Джулия еще могла заниматься самообманом и убеждать себя, что она просто утешает несчастного человека, проявляя тем самым христианское милосердие, которому ее всегда учили, то сегодня, в беспощадном свете дня, все выглядело совершенно по-иному. Если бы Захарий Бенедикт был старым и уродливым, она вряд ли бросилась бы ему на шею и пыталась утешить его поцелуями. Равно как вряд ли бы стала так горячо убеждать себя в его невиновности.