Само совершенство. Том 2

И большинство из нас — те, которые все же решили во что бы то ни стало сдержать свое обещание, — обязательно заканчивали тем, что смертельно ссорились со своими будущими женами из-за всяких пустяков.

Когда Зак наконец сумел поверить собственным ушам, его злость сразу куда-то бесследно испарилась. Да при одной мысли о нелепости ситуации, в которой он оказался, можно было расхохотаться.

— Расскажите ему, мэр, — попросил Тед.

— Я думал, что умру. А я ведь уже немолодой человек, и если бы кто-то заранее мне сказал, что я буду так мучиться от данного мною же обещания, то я никогда бы в это не поверил. Мне кажется, что это тяжелое испытание и для женщин тоже, но их страдания компенсируются сознанием того, что их будущие мужья забывают обо всем на свете, кроме одного — желания поскорее быть с ними. Правда, последняя мысль, — ухмыльнулся Адлесон, — не совсем моя. Мне ее подбросил профессор социологии одного колледжа. Кстати, а где ты сам-то учился? Внешне ты вроде похож на северянина, но у тех не совсем такой говор.

Зак понимал, что мэр пытается разрядить обстановку, связанную с не очень приятным для Зака открытием, что почти все население Китона знало о его сексуальной неудовлетворенности. Все еще испытывая легкое раздражение, он посмотрел на точеный профиль Джулии, сидевшей в соседней комнате, и увидел всю ситуацию в совершенно ином свете. Теперь она казалась ему просто забавной, и он окончательно капитулировал.

— Я учился в Лос-Анджелесе на факультетах режиссуры кино и финансирования кинопроизводства.

— То есть у тебя как бы две специальности? Зак кивнул. Он по-прежнему не сводил глаз с Джулии, но никак не мог переступить через себя и сделать первый шаг.

Эд Санделл, сидящий у дальнего конца стойки, поудобнее устроился на табуретке, вытер загорелую шею носовым платком и обратился к своим приятелям:

— Моя сестра Холли говорит, что в прошлое воскресенье видела Бенедикта в церкви, — он кивнул в сторону Зака, стоящего у автомата-проигрывателя. — Он ей понравился.

— Он — голубой, — презрительно процедил Джейк Бартон, нахлобучивая шляпу. — Там, в Голливуде, они все голубые.

— Не может быть, — возразил Мартин Лафлин. — Если бы это было так, он бы просто не выдержал пять лет в тюрьме. А он вышел как ни в чем не бывало.

— Подумаешь! Все равно он голубой. Ты только посмотри на эти джинсы. Такие, как он, не вылезают от модных модельеров.

— Перестань, Джейк, — не соглашался Лафлин. — Этот парень не только провел пять лет в тюрьме, но и не побоялся бежать оттуда.

— Ну да, и дал себя поймать. Говорю тебе, он голубой, — упрямо стоял на своем Бартон.

Эд Санделл жестом подозвал официантку и небрежно сказал:

— Он сегодня судил игру с Персевилем.