Само совершенство. Том 2

— А что было на кассетах и в письме?

— На одной была записана твоя пресс-конференция после возвращения из Колорадо. Письмо ты собиралась оставить родителям и братьям, перед тем как уехать ко мне. А вторая кассета, насколько я понимаю, из архивов ФБР — на ней полностью заснят мой арест в Мехико.

Почувствовав, как содрогнулась Джулия при одном упоминании о происшедшем в аэропорту, Зак решил временно сменить тему.

— Объясни мне, ради всего святого, зачем ты отправилась с визитом к Маргарет Стенхоуп?

Кто-то позвонил в дверь, но ни Джулия, не Зак не обратили на это ни малейшего внимания.

Тяжело вздохнув, Джулия начала объяснять:

— В своем письме ты сказал, что уже очень давно хочешь помириться с ней. Ты даже хотел, чтобы я, в случае чего, отдала ей на воспитание нашего ребенка. А по телефону ты что-то говорил о проклятии, которое мы можем навлечь на себя, так безжалостно сжигая все мосты. Вот я и решила поехать к ней и объяснить, что ты любишь ее и жалеешь о том, что произошло много лет назад.

— И она рассмеялась тебе в лицо?

— Хуже. В процессе разговора зашла речь о Джастине. Она сказала, что ты убил его, и протянула целую кучу документов, в которых ты сам признаешься в убийстве. И когда я узнала об этой ссоре, о выстреле, я… — Джулия сделала судорожный вдох, собираясь с силами. — Я поняла, что ты мне лгал, Зак. Я пыталась убедить себя, что ты солгал ей, а не мне, но после гибели Остина верить в это становилось невозможным! Ты только представь себе! Все выглядело так, как будто три человека, чем-то тебе не угодившие, погибли от твоей руки. Я подумала… Нет, я действительно поверила в то, что говорила твоя бабка. А она сказала, что ты безумен. И тогда я решила выдать тебя. Клянусь, я сделала это только потому, что считала, что так будет лучше для тебя.

— Я тебе не солгал о Джастине, Джулия. Я солгал риджмонтской полиции.

— Но почему?

— Потому что дед попросил меня об этом. Если бы всплыла история с самоубийством, то полицейские не успокоились бы, пока не докопались до его причин. А мы не хотели, чтобы эта злобная старуха узнала о том, что ее любимый внук был гомосексуалистом. Мне, право, не стоило принимать это так близко к сердцу, — горько добавил Зак. — Джастину уже ничто не могло ни помочь, ни навредить, а вот ей небольшая шоковая терапия могла бы пойти только на пользу.

— Но если ты знал, как она к тебе относится, то как ты мог даже подумать о том, чтобы отдать ей на воспитание нашего ребенка?

— Какого ребенка, Джулия? — с хорошо разыгранным удивлением поинтересовался Зак.

Лицо Джулии снова осветилось той заразительной улыбкой, которая скрашивала его жизнь в Колорадо.

— Того, которого я выдумала, чтобы ты позволил мне приехать к тебе.