Само совершенство. Том 2

Казалось, ее осунувшееся личико теперь состоит лишь из огромных сияющих глаз, и Заку стало еще больнее при мысли о том, что это он стал причиной тех страданий, из-за которых она так исхудала. От прежней Джулии осталась половина. Зак вдруг вспомнил слова таксиста о том, что он осрамил Джулию перед всеми жителями города. Ну что ж, он попытается исправить положение. Если, конечно, у него это получится. Стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды и оживленное перешептывание, которое началось в зале и на трибунах, как только окружающие поняли, кто он такой, Зак упорно шел вперед.

— Эй, ребята, что случилось? — удивленно спросила Джулия, когда ее подопечные вдруг прекратили петь, начали шептаться и тыкать пальцами во что-то за ее спиной. Правда, ее уже давно должна была насторожить гробовая тишина, внезапно повисшая в зале, в которой отчетливо слышались чьи-то шаги по деревянному настилу, но она была слишком измотана многочасовой, шумной и бестолковой репетицией.

— Вилли, если хочешь воспользоваться своим шансом и спеть в хоре, то пожалуйста, немного сосредоточься, — наконец обратилась Джулия к одному из своих любимцев.

Но Вилли не слышал ее. Показывая пальцем в том же направлении, что и все остальные, он что-то оживленно шептал Джонни Эверетту и Тиму Уимплу.

Совершенно перестав понимать, что происходит, Джулия обратилась к пианистке, которая тоже прекратила играть и, открыв рот, смотрела в сторону дверей.

— Мисс Тиммонс! Мисс Тиммонс!!! Давайте пройдем этот кусок еще раз.

Но вот Джулия вновь повернулась к детям и обнаружила, что они, совершенно забыв о репетиции, сбились в плотную группку и, ведомые Вилли Дженкинсом, целеустремленно куда-то направляются."

"— Эй! Вы куда? — окликнула их Джулия, но, не дождавшись ответа, резко обернулась, чтобы определить причину столь неожиданного поведения своих подопечных. И застыла.

Всего в каких-то пяти метрах от нее стоял Зак. В голове Джулии начали стремительно проноситься бессвязные обрывки мыслей. Значит, он все-таки прочитал ее последнее письмо и теперь вернулся за той машиной. Эта мысль оказалась самой навязчивой, и Джулия стояла, боясь пошевелиться, боясь что-то сказать. Она просто не отрываясь смотрела на красивое, любимое лицо, которое в течение последних нескольких месяцев преследовало ее ночью и днем.

Вилли Дженкинс сделал шаг вперед и громким, воинственным голосом спросил:

— Вы — Захарий Бенедикт? — правда, это скорее прозвучало не как вопрос, а как обвинительный приговор.

Зак молча кивнул, и в ту же секунду все остальные дети тоже двинулись вперед, как бы образовывая живой заслон между ним и Джулией.