Сами мы не местные

Теперь она периодически что-нибудь дарит разным обеспеченным посетителям трактира, а потом получает от них драгоценные украшения и тамлингские шелка в качестве ответного знака внимания.

Ну вот, халат дошит, клуб расползается, а где дорогой супруг?

Азамат является домой во втором часу ночи с совершенно безумным видом.

— Лиза, — возглашает он. — Ты чем тут занималась?

— В смысле? — невинно моргаю я. — Как обычно, учила Ориву, потом клуб собрался… Ещё к Унгуцу забегала днём.

— А Алтонгирела ты видела?

— Да, но он был какой-то унылый. А что?

— Да понимаешь, лечу это я с Дола, тут он звонит, дескать, поговорить надо. Ну, я у его дома приземлился, захожу. У него даже свет не включён, так, от печки чуток светит. Я спрашиваю, о чём поговорить-то хотел? И тут он как начнёт извиняться! Я даже не понял сначала, за что. Да и вообще… Не знаю, полчаса наверное чисто извинялся — что он как-то не так ко мне относился, что он не понимал моих проблем, ещё что-то в том же духе… Я говорю, ты что, ты же вообще единственный человек, который мне другом остался тогда! А он даже слушать не хочет, говорит, мол, ты никогда напрямую не скажешь, если обижаешься, но это не значит, что я не виноват. Вот я и думаю, Лиза, ты его не опоила чем-нибудь случайно?

Я только глазами хлопаю.

— Нет, что ты. Он при мне сегодня и не ел, и не пил. Может, кто из Старейшин с ним провёл беседу?

— Может, — пожимает плечами Азамат и наконец-то усаживается на диван. — Но я на всякий случай позвонил Эцагану, чтобы присмотрел за ним. А то уж очень он разошёлся.

— А разве Эцаган не с Алтошей живёт?

— Ну, у него есть свой дом на окраине, и он то там, то тут. Алтонгирел иногда должен на ночь один оставаться для некоторых обрядов, потому так и получается. Но сегодня уж какие обряды, если его так разобрало…

— А ты думаешь, это всё бред? Что он говорил?

— Как сказать, — вздыхает Азамат, поводя бровью. — Не то чтобы это был бред, просто неожиданно и странно. Он, например, попросил прощения за то, что назвал меня уродом, когда нас с тобой женил. Казалось бы, он тогда и так получил, и не должен бы чувствовать себя виноватым. А вот же… Я уж думаю, не подслушал ли он наш разговор в гостинице?

— Как знать, — пожимаю плечами. — Так ты извинения-то принял?

— Конечно! Раз двести ему повторил, что не держу зла, что он мой лучший друг, и всё в таком духе.

— Ну вот и славно! Не переживай. Подумаешь, совесть проснулась у человека. Бывает с лучшими из нас.

Азамат рассеянно кивает.

— Вот странно. Он всё время повторял, что по мне не понять, обиделся я или нет. Ты тоже так думаешь?

— М-м… — я крепко задумываюсь. Скажу да — совру. Скажу нет — подставлю Алтошу. Эххх… — Пожалуй, определить можно, если знаешь, где искать.