Сами мы не местные

Это в принципе довольно легко — достоинств-то масса, но я никогда не умела убедительно делать комплименты, и, помнится, первые мои попытки он сразу выбраковывал.

— Я понял, — наконец произносит он. — Хотя ты меня удивила. Ты производишь впечатление человека с гораздо более высокой самооценкой.

— А что заставляет тебя сомневаться в этом впечатлении?

— Получается, что если бы не мои проблемы, ты не была бы до конца уверена, что ты мне нужна?

Я беру минуту на размышления.

— Но Лиза! — восклицает он и вдруг начинает смеяться. — Моя душа была бы у тебя вне зависимости от того, как ты ко мне относишься! То, что ты со мной живёшь и возишься — это приятно, конечно, но самое-то главное дело в тебе самой! Я не понимаю, как кто-то может быть на тебя похож, по-моему, ты такая одна, и лучше нету, и даже сравнимых нету. Я, конечно, не был на Земле, но вполне уверен, что даже если перезнакомлюсь со всеми земными женщинами лично, всё равно ты будешь лучшей. А то, что ты захотела выйти за меня замуж и выносить моего ребёнка — я тебе за это благодарен, но мои… моё… ты это, кажется, называешь любовью? Так вот, любил бы я тебя так же и без этого!

— Так это здорово, — шепчу я практически ему в рот. — Получается, у нас одинаковые причины быть вместе. Мы оба уникальные совершенства и нуждаемся друг в друге для самооценки, — я не удерживаюсь и хихикаю. Азамат тоже усмехается, хотя и качает головой в смысле, что я чушь порю, складывает меня рядом, нависает сверху и долго и трогательно целует. У него это по-прежнему забавно получается, как будто он боится обо что-то уколоться у меня во рту, но эффект мне очень нравится.

— Пусти руки помыть, — вставляю в промежутке. Он неохотно откатывается в сторону.

Когда я прихожу из ванной, он уже благополучно дрыхнет. Ну вот, а я губу раскатала… Ладно, зато бессонницы точно не наблюдается. Укладываюсь ему под бочок, хотя по здешней горячей ночи это дурно пахнет альтруизмом.

Утро у меня начинается с тихих стонов над ухом. Оказывается, это Азамат проснулся, вспомнил, как вчера бессовестно задрых, и теперь ему ужасно стыдно.

— Лизонька, прости пожалуйста, я даже не понимаю, как так получилось! Ведь и не устал, ничего, только моргнул — и уже утро! Извини, солнышко, ты очень обиделась?

— Да мне-то чего обижаться? Я наоборот порадовалась, что ты не будешь ворочаться полночи и выдумывать себе глупостей.

— Ой, ну это же такой стыд, взять и заснуть! Это ж надо! А ещё сам обижался, идиот!

— Ну ладно тебе психовать, лучше бы ту же энергию на что-нибудь приятное употребил.

— Всё, что угодно, рыбонька. Может, когда вернёмся, походим по магазинам? Или свозить тебя куда-нибудь? Ты только скажи, что сделать, чтобы тебя умастить?

— Ну надо же мне как-то реабилитироваться после такого позора!

Ладно, надо так надо.