Самец взъерошенный

– Сейчас вас помоют и переоденут! – объявила стоявшая в стороне высокая треспарта.

Мне она напомнила сарму, бившую меня в плену. Только та походила на борца сумо, а эта – на штангистку. Взгляд у «штангистки» был тяжелым и недобрым. «С ней надо настороже!» – понял я и потянулся к одежде.

– Вам выдадут другую! – поспешила «штангистка».

– Мне эта нравится! – нагло сказал я.

– Оружие оставь! – нахмурилась «штангистка». – В храме дозволено только страже.

Подумав, я подчинился: оружие действительно ни к чему. А вот кошелек с деньгами прихватил. Тот был маленький и легкий. В Таре мы с Виталией поменялись. Я вручил ей свой золотой запас – вклад в выкуп, получив взамен мешочек с парочкой золотых и десятком серебряных и медных монет. На первое время хватит.

Нас отвели в баню, где молодые жрицы, абсолютно голые, быстро и сноровисто нас вымыли. Затем, уложив на мраморные столы, натерли пахучим маслом. Парням процедура очень понравилась. Олег в ходе процесса пытался хватать банщицу за разные места. Та хихикала и шлепала охальника по шаловливым ручкам. Ясен пень, от такой картины все возбудились. Я, покрутив головой, заметил, что за сценой наблюдает пожилая жрица, которая нас осматривала. Она одобрительно кивала головой. «Еще одна проверка товара!» – понял я.

После бани нас накормили, не пожалев вина. Я на выпивку не налегал, а вот парни захмелели. Поэтому благодушно слушали речь той же жрицы, рассказывавшей, чем и как предстоит заниматься. Ничего нового нам не поведали, разве что уточнили нюансы. За хорошее поведение нам обещали свободу передвижений и общений с населением. За пределы Ромы выходить запрещалось. За нарушение правил грозили наказанием. На какое-то время могли запретить выход в город, а в случае тяжких проступков – оштрафовать, а то и посадить в подвал. Сроки запрета, отсидки и сумма штрафа определяла главная жрица, она же понтифик максимус. Категорически запрещались интимные связи с женщинами, пьянство и нарушение правил. За этим, как нас предупредили, будут следить. Жить предстояло на территории храма в специально предназначенном для мужчин доме – по трое-четверо в комнате. Короче, в общаге.

Говорила жрица на латыни, я переводил. При этом позволял себе вольности и комментарии. Парни прыскали и хохотали. Жрица косилась, но от замечаний удержалась – видимо, списала реакцию на щекотливость темы. Все это время «штангистка» за нами наблюдала.

– Вопросы? – спросила после того, как жрица умолкла.

Все закрутили головами.

– Сейчас вас пригласят в храм, где каждому наденут браслет. С этого мгновения вы находитесь под защитой Богини-воительницы. Гордитесь! Это честь!

«Чтоб тебя понос прошиб!» – мысленно пожелал ей я.

В сопровождении храмовой стражи мы пересекли двор.