Самец причесанный

– Я, Дандаки, командир личной сотни Великой Матери, кровью своей клянусь, что выполню уговор с пришлым по имении Игрр. Он, и те, кто этого пожелает, смогут уехать с ним из Балгаса после того, как отступницы, посягнувшие на Великую Мать, умрут. Я не буду чинить им препятствий. Пусть гнев Богини сокрушит меня, если совру!

Игрр глянул на меня. Я кивнула, клятва правильная. Дандаки не посмеет ее нарушить. Но, убей меня Богиня-воительница, если я понимаю, что задумал Игрр.

– Замечательно! – сказал Игрр, вставая. – Идем!

– Куда? – удивилась Дандаки.

То, что смерть Мады дает нам шанс, я почувствовал сразу. Дандаки зря смеялась над «стратегом». Я, конечно, не генерал генштаба и даже не лейтенант. Но за мной тысячелетняя история, которую здесь не нюхали. Это для Дандаки со смертью Мады рухнул мир. Как так? Ввести войска на священную территорию, застрелить верховную жрицу… Ей бы про римских пап почитать для расширения кругозора. Жаль, что книг здесь нет. Но и Саруки действовала с грацией бегемота. В храме избирают Великую Мать! Бимжи! Да мы им!.. Всем в седла! Вперед! Рвем на лоскуты! Ну, что, порвали? Положили половину своих воинов (это наверняка, если учесть выучку личной сотни Дандаки), убили Маду, которой и без того жить оставалось всего ничего, а вот Дандаки с Бимжи упустили. Понятно, что подоспевшая сотня верховной жрицы напала внезапно (ай-ай-ай!), но просчитать такую возможность – задачка для школьника. Далее – еще смешнее. Вместо того чтобы исправить ошибку, покончить с ускользнувшей соперницей, пригнали к ее дому сарм, которые вместо того, чтобы идти на приступ, греются у костров. А как же? Ночью воевать стремно! Пораниться можно! Вождей в рядах этой шайки явно не наблюдается – сплошь рядовой состав. Начальство, видимо, сейчас пьет вино (кумыс, или что там у них?) и похваляется, как ловко они провернули дело. А что противнику дали возможность опомниться и организовать отпор, сообразить лень. Куда он денется из мышеловки? Проспимся и довершим. Зарэжэм больно…

На месте Саруки я бы не пировал. Загнанная в угол крыса бросается на волкодава. Что мешало убить Дандаки чуть погодя? Вместе с дочерью, разумеется. Через день-другой? Пока Мада жива, Бимжи – всего лишь претендент. А затем нет человека (пардон – сармы), нет и проблемы. После убийства следовало ввести в Балгас войска – если нарушил один обычай, какой смысл соблюдать остальные, перекрыть улицы и ждать, пока Мада скончается тихо и мирно. А после торжественных похорон, которые непременно почтить присутствием, дабы все видели твою скорбную харю, предложить кандидатуру дочки. Думаете, жрицы бы возражали? Руки бы тянули, чтоб вождь заметила. Войска на улице, они, знаете ли, впечатляют. Но Саруки действовала прямо и бесхитростно. Вот и славненько.