Самец причесанный

В то время ее звали Тамар, что означает «стрела» – она была смелой и быстрой. Став жрицей, Тамар по обычаю сменила имя. Во всей Степи только одна сарма имеет право зваться Мадой. Моя дочь и Тамар – сестры. Я приносила клятву на крови. Нарушить ее – навлечь гаев богини…

– Маду мучают боли? – перебил я.

– Если жрица опоздает с питьем, Мада кричит.

– Проще говоря, умирает в мучениях. А теперь скажи: если б твоя дочь уходила в страданиях, ты оказала бы ей милость?

– Ты ненавидишь Маду! – сказала, подумав.

– Она приказала высечь Виталию и отдала ее в рабство. Там жену били и кормили отбросами.

– Она – рома, следовательно – враг!

– Обычай запрещает наказывать беременных. Враги – не исключение. Будущая жизнь – свята, мать нельзя истязать.

– Ты много знаешь! – удивилась Дандаки.

– Я учил ваш язык, говорил с твоими воинами У меня есть Сани, не единожды бывавшая в Балгасе и хорошо знающая ваши обычаи. А теперь скажи: как поступают с мучителями беременных?

– Ломают спины! – буркнула сотница.

– Если хочешь, я сверну Маде шею. Или пережму ей жилу на шее. Я медикус и знаю как. Она умрет без мучений.

– Игрр! – сказала тихо. – Не вздумай! Закон запрещает убивать мушей, но я не поручусь за своих воинов. Тебя поднимут на копья!

– А ты с Бимжи потеряешь жизнь! Так что думай!

Дандаки просверлила меня взором и умолкла.

В конце улицы показался храм, и я порадовался возможности отвлечься. На душе было сумрачно. Иногда я пугаюсь собственных мыслей. Это я, Игорь Овсянников, в недавнем прошлом участковый терапевт, размышляю о дворцовом перевороте? Вербую сторонников, составляю проскрипционный список и предлагаю убить жрицу? Хорошее занятие для врача, чьей главной заповедью считается «Не навреди»! С другой стороны, как быть? Пакс живет другими законами. Остается следовать им либо умереть. Если у Саруки получится, Виту убьют. Сармам она враг. Мада сохранила Виталии жизнь, но Саруки этого не обещала. Для нее Вита, что пыль на сапоге. А как же Гайя, тронувшая ножкой живот матери, когда я приложил к нему ухо? Я не увижу свою дочь? Не возьму ее на руки, не коснусь губами теплого лобика? А вот хрен вам! Понадобится, порву Балгас на ленточки. Сожгу, вырежу и вытопчу! Хотите видеть меня игрушкой в шатре победителей? А ху-ху не хо-хо?! Кровью умоетесь! Поняли?!

Храм приблизился. Величественное здание, сложенное из обтесанных каменных блоков, возвышалось над унылой застройкой города. Убегающие ввысь стены, двускатная крыша, крытая позеленевшими от времени листами меди. Очень похоже на храм Богини-воительницы в Роме, только тот круглый.

– Кто это строил? – удивился я.

– Рома, – отозвалась Дандаки. Похоже, она обрадовалась возможности сменить тему. – Два века назад Степь пошла в набег и захватила город людей.