Самец причесанный

Даже смерть Мады этого не изменит. Человеческий муш – слишком большая ценность. Его дочери могут претендовать на место верховной жрицы. Орды передерутся за обладание тобой, начнут войну. Могут и зарезать, чтоб не достался врагу. Убийство муша – великое преступление, за такое ломают хребет, но в войну случается.

«Веселенькая перспектива!» – прикинул я.

– Я родила Бимжи от Луция, – сказала сотница. – Мне посчастливилось получить его семя. Он был немолод, и Бимжи стала последней его дочерью. Она кровная сестра Мады, это известно, к тому же не путалась с мужчинами-сармами. Другие успели от них родить, а Бимжи чиста. Ей достаточно забеременеть от человека…

– Поэтому ты привела ее ко мне?

Сотница покачала головой.

– Нужны свидетели, которые подтвердят, что Бимжи спала с тобой.

– Воины из твоей сотни? Им не поверят.

– Тогда дождемся родов. Доказательством станет ребенок.

– Тем временем случится война. В ходе ее Бимжи могут убить. Этого, кстати, захотят в первую очередь. Если нет железного претендента, дорога открыта.

– Ты не глуп, пришлый! – вздохнула сотница. – Но я не знаю другого способа.

Дандаки уставилась на меня единственным глазом.

– Представь себе! У Бимжи наступают Дни, ты собираешь почтенных сарм из тех, кто пользуется доверием. На их глазах Бимжи и… – я закашлялся, – мужчина удалятся за дверь или занавес, не знаю, что там у вас найдется, и все слышат характерные звуки. – «Затем гостям вынесут окровавленную простынь», – хотел добавить я, но вовремя спохватился. Девственность как явление в Паксе отсутствует – не предусмотрена местной природой эта деталь у аборигенок. – После чего гости могут убедиться, что Бимжи получила требуемое. Как скоро у вас наступают признаки беременности? Ну, там, живот?

– Сколько женщин ты брал в Паксе, пришлый?

– Рома расточительны! – покачала головой сарма. – Позволить зря тратить драгоценное семя… Ну, так слушай! Когда сарма готова к беременности, она впадает в безумие, которое рома зовут «Дни». Мы говорим: «Анук». Анук может длиться декаду. Получив семя, женщина беременеет, и Анук немедленно прекращается. От беременной исходит особый запах.

– Я не чувствовал его у жены.

– У пришлых плохой нюх! – усмехнулась сотница.

– Достаточный, чтобы ощутить, как вы воняете! – не сдержался я.

– Ты, пока не прыгнул в реку, тоже не пах цветами! – хмыкнула Дандаки. – В Степи негде помыться. Не беспокойся! В Балгасе есть бани, и тебя туда отведут. Если пожелаешь, то вместе с Бимжи.

– Как скажешь! – пожала она плечами. – Но Бимжи все равно вымоют и умастят маслом. Когда Анук прекратится и от Бимжи запахнет, можешь уезжать. Я позабочусь, чтоб вам не мешали.

Глаз Дандаки блеснул.

– Этого мало, – сказал я.

– Чего хочешь еще? Золото?

– У меня оно есть.