Самец причесанный

Орды дрогнули именно в этот миг. Толпа у стен колыхнулась и стала распадаться. Нахлестывая коней, толкаясь и размахивая руками, сармы брызнули от города и помчались, поднимая тучу пыли.

– Так вам, так! – закричала я. Сработало! Пять центурий прогнали три тысячи сарм! Когда это было! Игрр – великий стратег! Вонючки не скоро опомнятся. Мы войдем в Малакку, после чего осаждать ее бесполезно. Пять сотен воинов за высокими стенами отразят и десятитысячную орду. Сармы не вернутся…

Я направила коня к дороге. Со всех сторон меня закрывали «кошки». На этом настоял Игрр. Турма на вершине холма изображала командование легиона – тех, кто ездит верхом. Сармы наверняка нас посчитали и сделали выводы.

Подскакав к стенам Малакки, я разглядела, что ворота города в целости. Пылала повозка с горючим маслом, опрокинутая возле них. В жарком пламени лопались почерневшие от сажи горшки, от обугленной запряжки быков несло горелым мясом. Надо же! Защитникам города удалось сорвать штурм!

При моем приближении ворота заскрипели, отворяясь. Навстречу выехала толстая женщина с обрюзгшим лицом. Я узнала ее. Урсула, префект города.

– Аве, трибун! – Она выбросила вперед кулак – Откуда вы взялись? Мы готовились к смерти, а тут легион.

– Пять центурий, – поправила я. – Со мной половина когорты.

– Ты пошла в бой с пятьюстами воинами?! – изумилась Урсула. – Отважный поступок, Валерия! Я сообщу об этом принцепсу. Твой подвиг прославят в веках!

Она протянула руку. Я поморщилась, но пожала пухлую лапу. Малакка – пограничный город. Префект должна знать, чем дышит Степь. Нападение сарм, как видно, случилось неожиданно. В Малакке увлеклись торговлей.

– У тебя есть медикус? – спросила Урсула.

– У вас много раненых? – удивилась я. Не похоже, что под стенами шел бой.

– Почти нет, – подтвердила догадку префект. – Но одну из моих сильно изрубили. Видишь! – она указала на догоравшую повозку. – Это ее работа. Сармы замыслили сжечь ворота и ворваться в город. Подкатили повозку… Эта воин сама вызвалась. Спрыгнула со стены, убила охрану и опрокинула горшки. Те разбились, и мы подожгли масло горящими стрелами. Сармы обезумели от злости. Набросились на храбрую и сильно ее изранили. Ее подняли на стену, но она плоха.

– Как ее имя? – спросила я.

– Не помню! – пожала плечами префект. – Ее прислали из Ромы. Преступница, осужденная к смерти. Казнь заменили службой в пограничье. Она хотела, чтоб ее помиловали, и пожелала отличиться. Медикус говорит: раненая обречена. Нужно показать ее другому. Пусть видят, что я забочусь о воинах. Преступница прославилась, пусть часть ее популярности достанется мне.

Урсула ухмыльнулась.

«Сволочь! – подумала я. – Думаешь только о выборах.