Самая страшная книга 2019

В углах комнаты шевелились вязкие серые тени, они тянулись к Ленке, что-то бормоча, бормоча, бормоча… Голову распирало от накатывающего, как волна, гула – и Ленка едва успела свеситься с дивана, как ее вырвало.

– Здесь тоскливо, – заметила она утром, когда Олег поставил на стол сковородку со шкворчащей яичницей – точь-в-точь как они любили когда-то в детстве. О ночном происшествии она постеснялась рассказывать, встав рано и успев замыть все следы.

– Это все квартира, – нехотя признался он. – Риелтор, падла, впихнул на долгосрочку, не предупредив.

– Подтекает что-то? Или соседи ханку варят?

– Да нет, ребенка тут убили. Дело мутное какое-то… не нашли никого вроде.

– А, – кивнула она. – Да, точно. Улица Гагарина же, я и забыла. Тут еще один мальчик был, с ума сошел вроде. Во всяком случает, в психиатричку попал, а потом его, кажется, родители в другой город перевезли. У нас местная желтушка об этом много писала – пока автобус с моста не упал. Хочешь, статьи погуглю?

– Да не надо, – отмахнулся Олег. – Только уныние нагонять. Как я понял, квартиру кому-то перепродали, новый хозяин ее на сдачу и выставил. Ну вот, долго никто снимать не хотел, а тут я и подвернулся… Идиот.

– То есть тут вообще после того случая… никто?"

"– Неа, – покачал Олег головой. – Тут даже ремонт, как я понял, не делали. Какие-то следы сами хозяева замыли, а все остальное оставили. Но она так по цене подходила, что я и подумать не мог…

Ленка подошла к Олегу и взъерошила ему волосы.

– Ах, Олежка, Олежка, – нежно пропела она. – Вечно ты во что-то вляпаешься.

– Угу, – уныло пробормотал он.

Вечером Ленка снова приехала к нему. На этот раз со сменой белья и зубной щеткой.

– Будем обживать твой новый дом, – просто сказала она.

Ей не нравилась эта квартира. Не нравилась категорически – до тошноты, до омерзения, до какой-то болезненной, мучительной безысходности. Самое странное, что она не могла объяснить, что же именно тут не так. Она перебирала все варианты, центральным из которых, разумеется, была трагедия из прошлого, но так и не могла понять, что же именно настолько гнетет ее, втаптывает, вдавливает в какую-то невозможную апатию, вялость, депрессию.

Казалось, что и Олег ощущает нечто подобное. Во всяком случае, на прогулках он расцветал, фонтанировал идеями, жонглировал словами, был готов на любую, даже самую безумную авантюру – так, они снова спрыгнули с зонтиками со второго этажа, только теперь на совершенно другой стройке, наелись до отвала, до тошноты так любимой в детстве сладкой ваты, и договорились, что на год совместного проживания купят щенка. Или котенка. Или котенка и щенка.

Но стоило им вернуться домой, как всю радость и упоение друг другом словно стирало мокрой грязной тряпкой.