Сама за себя

«ЧипиДейл спешит на помощь» мысленно обозвал он кредо своей любимой женщины, в душе гордясь её благородством."

"Он ещё раз, и ещё, и ещё много раз звонил Алёне, но телефон, видимо, был отключен. Тогда он тупо вернулся домой и стал ждать любимую на лестничной площадке, вернётся же она домой когда-никогда. Ожидание показалось ему бесконечным. На каждый шум лифта он вставал в стойку и ждал открывания дверей. Но всегда лифт ехал мимо или не доезжал. На каждый стук каблуков по лестнице он бросался к пролёту, но это были не те каблуки, не тот стук. Издёрганный и встревоженный он в конце концов сел на корточки и прислонился к стене. Он готов был ждать до упора, а потом найти эту пигалицу, где бы она не была и хорошенько пропесочить, чтобы не заставляла больше так беспокоиться.

Потом он уже думал, что не пропесочит, а расцелует, занежит и заласкает, лишь бы она уже пришла. Почему-то он был твёрдо уверен, что с ней не случилось ничего страшного, просто она задерживается. Так он подождёт. Стрёмно только что-то, тревожно… А Влады всё не было и не было.

Когда снова включился лифт, Павел даже не услышал, но его шуршание прервалось на их площадке, раздался щелчок остановки и створки поехали в стороны. Павел мигом вскочил на ноги и оказался у створок раньше, чем они разъехались. Что это могла быть и не Влада, у него даже мысль не мелькнула. Конечно, Влада! Даром что ли он столько времени ждал?!

Увидев её, такую уставшую, озабоченную, со строго сведёнными бровями, но упорно старающуюся казаться строгой самодостаточной дамой, Павел тут же забыл о желании «пропесочить». Наоборот, у него возникло желание немедленно обнять, утешить, поддержать, и он, не сдерживаясь, дал этому желанию полную волю. Обнимать, целовать и успокаивать любимую женщину было приятно, но в груди Павла нарастало серьёзное раздражение против тех, того или кого, кто или что довели её до такого состояния.

Заведя любимую в свою квартиру, он бережно помог ей раздеться, довёл до ванны, чтобы она умылась, передал свой халат, чтобы переоделась и только потом, подхватив женщину на руки, отнёс её на кухню и усадил на диванчик. Как и Влада, Павел недолюбливал отдельные стулья и табуреты на кухне, а предпочитал уютные уголки, на которых можно было устроиться гораздо удобнее, чем на стуле.

– Голодная?

– Нет, – покачала Влада головой.

– Тогда чай, – решил Павел и налил ей большую кружку горячего, душистого чая. – Ну? – нетерпеливо спросил он.

Влада сделала несколько глотков, откинулась на спинку и подробно, с деталями рассказала Павлу всё, что с ней сегодня произошло. Он не перебивал. Слушал внимательно, лишь временами хмыкал и непонятно кривился. К концу рассказа он уже ходил по кухне от окна к двери и что-то про себя решал.