Я сделаю это сама

- Так я же с Демьянкой об заклад побилась, перед тем, как ему уехать! И оказалось – моя правда! – сообщила Ульяна.

- И о чём же был тот заклад? – поинтересовалась Евдокия, досушивая Меланью.

- Он был уверен – барыня к нам жить пойдёт, потому что куда ей такую домину обустраивать! Она ж того, из знатных да благородных, те руками ничего не делают! А тут столько работы! А я сказала, что тот, кто привык своим домом жить, в чужой не пойдёт никогда, вот! Правда же, не пойдёт? – Ульяна смотрела своими чёрными глазищами прямо на меня.

- Не пойдёт, - улыбнулась я.

- Вот! Значит, Демьянка должен мне слиток самородный!

- А тебе на что тот слиток? – изумилась Евдокия.

- Я уж придумаю, - отмахнулась та. - Главное – я права была! Значит – давайте дальше всё делать, у меня тоже руки есть, помогу."

"Я с трудом оторвалась от мокрого пола и распрямилась. Руки мелко дрожали.

- Сядь, болезная, - фыркнула Евдокия. – Фомка, Алёшка, несите лавку со двора! Можешь стоять – так попробуй посушиться, должно выйти.

Мальчишки принесли лавку, я плюхнулась на неё, хотя вообще её бы тоже ошпарить сначала. Но ничего, ошпарим, куда денемся. Нужно было понять – смогу ли я сама высохнуть неведомым колдовским путём.

Тьфу, Женя, ты о чём вообще? Какой высохнуть? Каким колдовским путём? Ты разумная взрослая женщина! Надо печь дальше топить, раздеваться и сушиться, а то в этой куче натуральной ткани недолго не только простуду схватить, но и воспаление!

Голос разума пискнул и был задавлен. Я села поудобнее, вдохнула-выдохнула и подумала, что греюсь. Изнутри, как положено. Вообще сушить одежду на себе мне доводилось – в походе, или когда за ягодой ходили. Тут так же, только говорят, что внутри есть какая-то сила, и если до неё достучаться, то она придёт и сама всё сделает. Попробуем?

Мне тепло, я не мёрзну, я не стучу зубами, нет. Внутри тепло, даже горячо. И сейчас оно разойдётся по всей мне. Вот прямо возьмёт и разойдётся. Сейчас. Из груди да по всему телу, по рукам и ногам, до кончиков пальцев. И обратно.

- Говорю – всё с твоей силой хорошо, с господней помощью, - услышала я над собой Евдокию и открыла глаза.

От одежды шёл пар. Хороший такой пар, мощный, душевный. Будто держали над костром, или положили на горячую батарею. Если в таком темпе продолжится, то и вправду высохнет.

Я сушилась, Евдокия и Ульяна о чём-то шептались, во дворе перекликались мальчишки. Надо сказать им, чтоб тащили из сарайчика то, что там ещё лежит, в качестве дров, а вообще, конечно, нужно озаботиться нормальными дровами. И сделать запас. Марья ходила и что-то вытирала.

Меланья вернулась вместе с Пелагеей. Принесли хлеба, молока, пирог с капустой и какой-то посуды – здесь-то нет ничего. И как-то так вышло, что быстро всё съели, и всей имеющейся толпой принялись за отмывание намоченного мною зала.