Сама невинность

Бери пример с сестры!

- Катись к темным богам, Сельм! – огрызнулся Ник. – Я в твоих советах не нуждаюсь! Лиз, скажи этому заучке, чтобы отстал от меня!

Да, мои близнецы Николас и Лиз, которые сейчас являлись адептами академии второго года обучения, явно провинились, ибо им дали страшное и одно из самых суровых наказаний – отдраить центральную мраморную лестницу и натереть ее до блеска. Сложность состояла в том, что использовать магию при этом запрещалось, а преподаватели спуску не давали и за штрафниками следили бдительно. Впрочем, запреты всегда можно обойти. Главное, не попасться, а уж в этом мои сорванцы поднаторели.

- Сельм, отстань от Ника и пойми, что справедливости в мире не существует, - пропела дочь, которая вовсе не драила лестницу, как утверждал сын Франко и Янки, а во всю кокетничала с молодым красавчиком, явно с последнего курса.

- Это я уже давно понял, - буркнул Сельм и, бросив ревнивый взгляд на воркующую парочку, ушел.

И если троих участников событий я прекрасно знала, то собеседник Лиз меня крайне заинтересовал. Высок, хорош собой, большой потенциал магии, а главное… нежность и искренность в глазах, при взгляде на дочь. Похоже, я стала свидетельницей не просто рядового события, но еще и зарождающегося первого чувства. Надо бы разузнать о пареньке подробнее…

- Адепт последнего курса Трой Норт, - раздался за спиной весьма знакомый голос, который заставил меня вздрогнуть. – Достойный молодой человек, скажу тебе, как его личный куратор.

Личный куратор – это дорогого стоит. Такой личный куратор – самая лучшая характеристика, как боевому магу, так и избраннику дочери, уж в этом я была уверена точно.

Однако…

А я-то наивно полагала, что никто меня не заметил. От декана, а теперь уже ректора Фрича ничего не скроешь.

- Добрый день, магистр, - я склонила голову, ибо всем сердцем уважала и ценила этого человека. Его уроки научили меня многому, благодаря им я сумела выжить, выстоять и вырвать у судьбы свое счастье.

- Ну-ну, девочка. Не стоит леди света склонять голову перед простым воякой. – Он приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. – Дай-ка я на тебя посмотрю, Вин Денгоф. С годами в моей памяти стал меркнуть твой истинный облик.

Сам же Николас Фрич, воин, в честь которого мы с мужем дали имя нашему сыну, почти не изменился, только морщины стали глубже, сделав шрам на лице совсем зловещим, да серебро еще больше засыпало густую темную шевелюру.

- Я рад тебе, девочка. Добро пожаловать домой, - произнес он.

И так произнес, что я поспешно отвернулась, чтобы скрыть вдруг выступившую на глазах влагу. Хорошие воспоминания порой делают нас излишне сентиментальными и слабыми.