Любовь - не обязательное условие, или Попаданка решит сама!

Судя по тому, что пишут в книгах, он это сделал из природной злобности, чтобы усложнить людям жизнь. А Пресветлый потом дал людям силу противостоять этому злу.

— «Судя по тому, что пишут в книгах…» — повторил кардинал мои слова и с любопытством на меня посмотрел. — Интересное выражение. Намекает на то, что вы думаете иначе.

А вот это уже нехорошо. Мало ли что я могу думать, но, если это будет идти вразрез с официальной версией, меня вполне можно заклеймить еретичкой, а мне такого «счастья» не нужно. И все же что-то в этом старике заставляло говорить откровенно. К тому же… Он ведь не зря показал мне изменчивые фрески старого храма?

— Вы сами натолкнули меня на мысли о том, что все может быть не так однозначно, как привыкли считать, — осторожно ответила я. — Люди не стали бы возводить храм обоим богам, если бы один из них и в самом деле был воплощением зла.

— Вы умная девушка, — чуть склонил голову кардинал, как-то по-новому меня разглядывая. На некоторое время задумался, а потом произнес: — Знаете, я, пожалуй, поведаю вам одну сказку. Опасную сказку, — он так на меня посмотрел, что у меня по спине поползли неприятные мурашки, — которую не стоит никому рассказывать, но некоторым людям ее все же следует знать.

— А может, не надо? — попыталась я откреститься от такой чести, но на лице кардинала снова появилась добрая усмешка, и он ответил:

— Это всего лишь сказка. Не пугайтесь. — И посмотрел на фреску, где Пресветлый исцелял тяжелобольного человека, а рядом на земле лежал уже умерший. — Говорят, в изнанке все выглядит совсем иначе. По крайней мере на самом первом ее уровне, куда души усопших попадают сразу после смерти. Там нет красок, нет света, но и нет и тьмы — все черно-белое. А еще белое там становится черным, а черное — белым. И лишь бог может без последствий пересекать грани этих реальностей. — Сказав это, он медленно пошел к следующей фреске и так долго молчал, что я не выдержала:

— То есть, пересекая грань, светлый бог становится темным и наоборот?

Кардинал пристально посмотрел мне в глаза и наконец ответил:

— Бог — это бог. Он не меняется, просто мы видим его иначе."

"От осознания того, что он только что сказал, у меня пересохло в горле. Из слов кардинала невольно напрашивался вывод: Пресветлого и Темного богов никогда не существовало, а был лишь один. И озвучивать этот вывод вслух нельзя, иначе меня обвинят в богохульстве. Но получается, что, так сказать, раздвоение личности божества — это афера храмовников. И для чего это было сделано? Вопросов в голове стало просто неприличное количество, но с языка сорвался один:

— Но зачем он дал людям темный дар?

Кардинал сделал вид, что не услышал моего вопроса, и продолжил рассказ:

— Вот такой бог когда-то жил в далеком мире.