Жребий Салема

Ева Миллер везла в своей машине близких подруг – старых дев Лоретту Старчер и Роду Кэрлесс, а Паркинс Гиллеспи со своим заместителем Нолли Гарденером ехали в полицейском автомобиле Джерусалемс-Лота («форде» Паркинса с выносной мигалкой на приборной доске). Был там и Лоренс Крокетт со своей болезненной женой, и угрюмый водитель автобуса Чарлз Роудс, принципиально посещавший все без исключения похороны, и семейство Чарлза Гриффена, включая его жену и сыновей Хэла и Джека – единственных отпрысков, еще не покинувших родительский кров.

Рано утром Майк Райерсон и Ройал Сноу вырыли могилу и прикрыли извлеченную землю полосками искусственного дерна. Майк зажег поминальную свечу, которую заказали Глики. Как потом он вспоминал, Ройал в тот день не был похож сам на себя. Обычно он шутил по поводу выпавшей работы (и, фальшивя, напевал «Завернут тебя в белый саван и опустят в сырую землю…»), но в то утро держался на редкость тихо и выглядел подавленным. Майк решил, что причиной, видимо, является похмелье – наверняка Ройал со своим дружком Питерсом накануне славно погулял в заведении Делла!

Пять минут назад, завидев показавшийся в миле от кладбища катафалк, Майк распахнул широкие железные ворота, невольно бросив взгляд на острия пик ограды, где несколько дней назад нашел собаку Дока. Оставив ворота открытыми, он вернулся к свежевырытой могиле, где уже ожидал пастор городского прихода Дональд Каллахэн с широкой черной шелковой лентой на плечах поверх сутаны. В руках он держал молитвенник, открытый на заупокойной службе. Майк вспомнил, что кладбище называли «третьей остановкой». Первая была в доме усопшего, вторая – в крошечной городской католической церкви, а последняя – здесь, на кладбище Хармони-Хилл. Конец пути – дальше хода нет."

"Он бросил взгляд на яркое пятно пластиковой травы и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И почему этот атрибут является таким обязательным на всех похоронах? Искусственный дерн выглядел тем, чем и был на самом деле – дешевой имитацией жизни, прикрывающей тяжелые комья сырой земли, которая являлась окончательным уделом всех и вся.

– Отец, они подъезжают, – сообщил он.

Каллахэн был высоким мужчиной с пронзительными голубыми глазами, красноватой кожей и тронутыми сединой волосами. Хотя Райерсон и перестал посещать церковь в шестнадцать лет, из местных служителей культа Каллахэн нравился ему больше других. Методистский пастор Джон Гроггинс был лицемерным ничтожеством, а Паттерсон из Церкви Иисуса Христа Святых последних дней – самый настоящий псих. На похоронах одного из церковных дьяконов пару лет назад он буквально упал на землю и забился в судорогах.