Жребий Салема

Но кто знает, что происходит в домах за задернутыми шторами? Люди могут дожидаться заката, лежа в кроватях… или же забраться в кладовки и подвалы. И с каждым днем на улицах все меньше и меньше жителей. Все меньше и меньше! – Он с трудом сглотнул.

– Пока рано паниковать, – сказал Джимми. – Еще ничего не доказано.

– Доказательств больше чем достаточно! – возразил Бен. – Если бы речь шла о чем-то понятном, скажем, вспышке тифа или гриппа вируса А2, город бы уже давно закрыли на карантин.

– Сомневаюсь. Не забывайте, что видел нечто всего один человек.

– Причем весьма уважаемый, а не какой-то там пьяница.

– Да если об этом узнают, он станет посмешищем!

– И кто будет смеяться? Уж наверняка не Паулина Диккенс, которая готова повсюду разложить обереги.

– В эпоху «Уотергейта» и нефтяного кризиса она исключение, – не сдавался Джимми.

Остаток пути они проехали молча. Похоронное бюро Грина располагалось на северном конце Камберленда. Там между часовней и высоким деревянным забором стояли два катафалка. Джимми выключил зажигание и посмотрел на Бена.

– Готовы?

– Готов.

Они вылезли из машины.

8Внутреннее несогласие нарастало в Сьюзен все утро, и к двум часам дня она уже не могла его сдерживать. Неужели чтобы доказать, что все это полная чушь (уж извините, мистер Берк), нужны все эти дурацкие обходные маневры и меры предосторожности? Сьюзен решила отправиться в Марстен-Хаус немедленно.

Она спустилась вниз и взяла записную книжку. Энн Нортон пекла печенье, а отец сидел в гостиной и смотрел футбол.

– Куда ты собралась? – спросила миссис Нортон.

– Прокатиться.

– Ужин в шесть. Постарайся вернуться к этому времени.

– Я буду дома самое позднее в пять.

Сьюзен вышла на улицу и села в машину, которой искренне гордилась. Не потому, что это ее первый автомобиль (хотя так оно и было), а потому, что она его оплатила сама («Почти оплатила», – поправила она себя, поскольку оставалось еще шесть взносов), своим трудом и талантом. Это был «шевроле»-хетчбэк, выпущенный меньше двух лет назад.

Она осторожно выехала из гаража и махнула рукой матери, выглянувшей в окно. Отношения между ними оставались натянутыми. Раньше, даже после самых сильных скандалов, отношения постепенно налаживались: жизнь продолжалась и притупляла обиды, которые при следующей перепалке тут же припоминались снова и вытаскивались на свет, еще больше увеличивая накопившееся недовольство друг другом. Но на этот раз о примирении не могло быть и речи: нанесенные раны не поддавались исцелению, и единственным выходом представлялась только ампутация. Сьюзен уже почти собрала вещи и чувствовала, что поступает правильно. Ей уже давно следовало жить отдельно.