Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Засверкали копья, зазвенели мечи, тучами полетели глухо гудящие стрелы и дротики…

Филипп, зная силу фиванцев и опасаясь за сына, стремительно двинулся на афинян, чтобы потом зайти в тыл фиванским отрядам. Он теснил афинян, а его правое крыло медленно отходило назад.

Афиняне, увидев это, бросились на отступающих. В радости от такой легкой победы, они, не оглядываясь, мчались за отходящими македонянами. Они кричали как победители, они торжествовали!

И не видели, что делается на поле сражения…

Пока афиняне гнались за бегущими с поля, Александр напором своей тяжелой конницы прорвал фиванский фронт, и это сразу решило исход битвы. Сейчас фиванцам нужна была немедленная помощь, но афиняне в своем обманчивом торжестве и не оглянулись на них. Фиванцы смешались, их полководца Феагена убили, и они, не слыша команды, стали отступать без всякого порядка и почти без сопротивления. Лишь «священный отряд» сражался до конца. Он весь погиб на этом кровавом поле. Все триста человек полегли здесь, как один, никого из них в живых не осталось. Они умирали, не отступив ни на шаг с того места, где их поставил военачальник.

«Священный отряд» пал. Фронт прорван. Фиванцы разбиты. Афиняне, увидев, что они обманулись в победе, побежали.

Бежал со своим отрядом и Демосфен.

– Они умеют побеждать, – сказал Филипп, – но не умеют удерживать победу!

Филипп мог бы догнать афинян, мог бы напасть на них теперь и уничтожить."

"Но он не стал преследовать их. И Александр, распаленный битвой, повинуясь его команде, опустил окровавленную сарису и остановил покрытого пеной коня. Он снял шлем, вытер пот со лба, оглянулся. Так недавно стоял перед ним грозной стеной враг, так недавно реяли на ветру султаны их шлемов, сверкали щиты и копья… И вот нет никого, только мертвые тела лежат по всей долине…

Александр молча повернул Букефала к своей палатке, стоявшей под дубом на берегу журчащего Кефиса. Здесь он сошел с коня и сам вытер с него пот и пену, огладил его, успокоил. Букефал тихонько ржал, словно разговаривал с Александром, – они любили и понимали друг друга.

Отряд Александра, уставшие в битве воины понемногу собирались к своему юному военачальнику. Жестокое торжество победы светилось в их глазах. Александр чувствовал, с каким уважением они смотрят на него, он улавливал их речи, полные удивленного восхищения, признания, похвал…

А на другом конце поля, где стоял шатер царя Филиппа, слышались громкие голоса, раскатистый хохот, выкрики.

В палатку Александра заглянул Гефестион. Он уже успел снять с себя и шлем, и панцирь – победа полная, бояться некого.

– Хочешь посмотреть, что делает царь Филипп?

– А что он делает?

Александр и Гефестион направились к царскому шатру. Но не дошли, остановились.