Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Вернувшись с праздника, он вошел к ней, в ее маленький зал, с улыбкой победителя:

– Вот и у нас Панафинеи, Архиппа!

Архиппа пристально поглядела на него и вздохнула. Его улыбка сразу пропала.

– Да, ты права. – Он сел и понурил голову. – Панафинеи в Магнесии… Все не то. Не то. Но как смириться? Как забыть, Архиппа?

Архиппа молчала. Она могла бы напомнить о его безрассудствах: и о храме Аристобулы, построенном возле их дома, и о его безмерном тщеславии, когда он выводил из терпения афинян, напоминая о своих заслугах… Ведь говорили ему, и она, Архиппа, говорила, и друзья его говорили – несчастный Эпикрат! – «помни о своих заслугах, но не напоминай о них другим!». Вот и кончилось тем, что они живут теперь на чужбине, изгнанники, лишенные родины… Фемистокл устраивает праздники родных богов – Панафинеи. А ведь праздники-то не получаются! Кто веселится на этих праздниках, кроме горстки эллинов, живущих здесь?

Но зачем теперь говорить об этом?

– Когда-нибудь мы снова будем праздновать Панафинеи в Афинах, – сказала она ласково. – Или ты не веришь в это?

– Не знаю, – не поднимая головы, ответил Фемистокл, – не знаю. Но пока у власти стоит Аристид и пока Кимон командует войском, мне в Афины дорога закрыта. Мне закрыта дорога на родину! Мне, Фемистоклу! А?

Архиппа молчала.

– Ну что ж, – горько усмехнувшись, продолжал Фемистокл, – теперь там в услугах Фемистокла уже никто не нуждается. Ты ведь слышала, как счастливо воюет Кимон? Захватывает новые земли, покоряет острова один за другим. Что – мы? Мы только защищались, а Кимон нападает и завоевывает. Фемистокл Афинам больше не нужен!

Архиппа положила на его плечо свою белую теплую руку:

– Не отчаивайся, Фемистокл. И не теряй надежды – без надежды человеку жить нельзя!"

"Никогда еще семья Фемистокла не жила так богато. Никогда Архиппа не накрывала так пышно обеденного стола. Но вот сегодня Фемистокл сел за стол, посмотрел на детей, сидящих вокруг, и сказал со вздохом:

– Ах, дети, мы все погибли бы… если бы не погибли.

Дети не задумались над его словами, они вовсе не чувствовали себя погибшими. Они даже и не поняли смысла его слов. Но Архиппа еле удержалась от слез, она-то поняла. В Элладе они погибли бы, их убили бы, как Эпикрата, но, оставшись в живых, они все равно погибли, потому что потеряли родину…

Тихо текло время в доме Фемистокла. Острота горестей с годами притупилась, оскорбленные чувства затихли. Прошлое незаметно отходило в страну воспоминаний.

Стояло погожее утро. На горизонте горела чистая, ясная заря. Во дворе Фемистокла шла веселая суета: Фемистокл и его сыновья собирались на охоту.