Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

»

Он стоял и глядел в сверкающее небо. Казалось, что перед ним творится какое-то чудо. Понемногу в сердце проникала печаль: жизнь кончается, может быть, завтрашний день будет его последним днем, а он как будто и не жил вовсе, всегда суета, волнения, споры, заботы, битвы…

«Что будет делать Архиппа, если я умру? Как будут жить дети? Сколько беды и позора они примут из-за меня! Неужели эта жертва была напрасной?..»

И, чувствуя, как тоска все больше захватывает его, он медленно вернулся в свой покой. До утра он лежал без сна и ждал, когда начнется день и царь объявит ему свою волю. Смерть не страшнее, чем ожидание смерти. Но он вынужден умереть с сознанием своего позора – он, эллин, афинянин, кланялся царю земно, целовал подножие царя!

День у Ксеркса начинался рано. Каждое утро он встречал солнце – божество персов, – чтобы принести ему свои молитвы и жертвы.

Сегодня, сразу после утренней еды, царь прошел в зал, сел на трон и велел привести Фемистокла.

Фемистокл, бледный после тяжелой ночи, с резко обозначившимися морщинами между бровями, но внешне спокойный, последовал за царедворцем. Он слышал, как привратники, пропустив его, с негодованием вполголоса поносили его имя. Это не сулило добра.

Фемистокл вошел в зал. Прямо перед собой он увидел царя. Ксеркс сидел на троне в полном царском уборе, в тиаре, в расшитой золотом одежде, перепоясанной драгоценным поясом. Туго завитая, лоснящаяся черная борода лежала на груди, покоясь на цветных ожерельях…

По сторонам сидели царедворцы. Фемистокл не различал их лиц – чернота бровей, белки глаз, пестрота одежд. Они молчали, когда он проходил мимо. И только один из них вздохнул, и Фемистокл слышал, как прошелестели злые слова:

– Эллин, коварная змея, это добрый гений царя привел тебя сюда…

Фемистокл, не дрогнув, подошел к царю, отдал земной поклон и поцеловал темно-красный узор ковра у его ног. Поклонившись, он поднял на царя свои спокойные глаза. Ему уже было все равно: он знал, что скоро умрет.

Но, поглядев в лицо царя, он не поверил себе – царь улыбался. Царь заговорил, и голос его был приветлив. Переводчик повторял его слова:

– Я в долгу у тебя, Фемистокл. Я задолжал тебе двести талантов. Эта награда обещана тому, кто приведет тебя ко мне. Но ты привел себя сам, значит и награда, по справедливости, принадлежит тебе.

Фемистокл смущенно поблагодарил царя.

«Как понять? – думал он. – Почему царь так милостив? Чего он потребует за эту милость? Будь осторожен, Фемистокл! Будь осторожен!»

– Можешь говорить со мной об эллинских делах, – продолжал царь, хитро прищурив глаза. – Говори со мной о чем хочешь без всякого стеснения, выскажи свои соображения о моем предстоящем походе в Элладу… Я выслушаю тебя и сегодня, и впредь.