Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Фемистокл вздохнул.

– Может быть и это, – сказал он. – Теперь, Сикинн, с нами все может быть!..

Горы расступились, раскрылась долина, сумеречные очертания города встали перед ними.

Фемистокл умолк. Все напряглось в нем. Сейчас он ступит в дом человека, который ненавидит его. Хватит ли у царя Адмета великодушия пощадить безоружного и беззащитного врага?

Едва они вошли в город, как ветер принес тучу мелкого острого снега. Огни жилищ еле мерцали в этой снежной мгле. Сикинн молчал и только кряхтел, укрывая лицо. Фемистокл направил мула к жилищу царя, которое не очень заметно выделялось среди низеньких городских домов.

Они спешились. Во дворе стража заступила им дорогу:

– Кто вы, путники?

– Я – Фемистокл, сын Неокла, афинянин, – ответил Фемистокл, – а это мой слуга. Я к царю Адмету.

И, не дожидаясь ответа, вошел во дворец. Стража не решилась задержать человека, чье имя так много прославлялось в Элладе.

Фемистокл сбросил у порога тяжелый заснеженный плащ и вошел в мегарон. Здесь, посреди небольшого зала, жарко пылали дрова в очаге. У очага сидела женщина с маленьким сыном на руках. Это была жена царя Адмета, Фтия. Она в недоумении вскинула на Фемистокла большие темные глаза.

– Я – Фемистокл, сын Неокла, – повторил Фемистокл. – Я осужден. Меня ищут, чтобы приговорить к смерти.

– Фемистокл… – прошептала женщина, и глаза ее еще больше расширились. – И ты вошел в дом царя Адмета!"

"– Да. Я вошел в этот дом, чтобы умолять о защите.

За стеной послышались шаги и голос Адмета. Адмет спрашивал у слуг, кто приехал к нему… Женщина быстро встала, усадила Фемистокла у очага и передала ему на руки своего ребенка.

В эту минуту в мегарон вошел Адмет. Фемистокл сидел у его очага, склонив голову, и ребенок, смеясь, тянулся к его кудрявой бороде.

Адмет остановился. Вот его старинный враг, которому он так давно собирался отомстить. Фемистокл – в его руках, Адмет может припомнить ему старую обиду. Когда Адмет просил Афины заключить с ним военный союз, Фемистокл, который тогда стоял у власти, отказал ему в этом.

И вот этот Фемистокл теперь припал к его очагу, к очагу царя Адмета, и держит на руках его сына. Это – моление о защите. Такое моление у молоссов не допускает отказа.

– Встань, Фемистокл, – сказал Адмет, – и отдай ребенка его матери. Тебе ничто не грозит в моем доме.

Фтия облегченно вздохнула и, взглянув на мужа добрыми влажными глазами, взяла сына из рук Фемистокла и вышла из мегарона.

Царь Адмет угрюмо глядел на Фемистокла; его смуглое, с резкими прямыми чертами лицо было замкнуто и враждебно.

– Ты тяжело оскорбил меня, Фемистокл, – сказал он, – и не только оскорбил – ты лишил меня военной помощи, которая мне была так нужна в то время. Но не опасайся меня, я не могу мстить человеку, который не в силах защититься.