Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– Да ведь скучает же! – вздыхала Архиппа.

– Да как же? Конечно скучает. Иногда отправляется в путешествие, в Пелопоннес.

– Хоть бы не в Спарту!

– Нет, туда ему нельзя. Но лучше бы и в Пелопоннес не ездить.

– Почему, Сикинн?

– Говорят, что он там смущает спартанских илотов. Будто бы подбивает их поднять восстание. А это опасно.

– Если даже это неправда – а это, конечно, неправда! – спартанцы не пощадят его. Сикинн, скажи ему, что я умоляю его поберечь себя!

– Я каждый раз говорю ему это, госпожа!

Так прошел еще год. И еще один. Наступил 469 год, когда весть об измене Павсания и о его страшной смерти разнеслась по Элладе. В Афинах много было разговоров об этом. Это событие обсуждалось и на Пниксе, и на рыночной площади, и на перекрестках, и в закрытых мегаронах.

Архиппа, сама не зная почему, испугалась. Эта новость казалась ей зловещей, словно гибель Павсания предвещала и Фемистоклу какую-то страшную беду. Но что могло случиться еще? И какое отношение к ее семье имеет смерть Павсания?

И вспомнила: когда Фемистокла судили, то его обвинили в том, что он связан с Павсанием. Павсаний писал ему, уговаривал вместе с ним перейти к персам. Не подняли бы теперь враги Фемистокла это старое дело…

Днем пришли со стадия сыновья, смущенные, чуть ли не со слезами в глазах. Старший молчал, а младший тотчас подступил к матери:

– Мама, люди говорят, что наш отец тоже изменник!

Архиппа побледнела, но спросила спокойным голосом:

– Какие люди? И почему они так говорят?

– Сын Лаомедонта говорит.

– Лаомедонт – друг Кимона. А Кимон, как тебе известно, все сделал, чтобы предать остракизму твоего отца. Не обращай внимания, сынок.

– Я не обращаю.

– Он не обращает, – сказал старший, – он только ударил его несколько раз, этого сына Лаомедонта.

– О боги! – вздохнула Архиппа. – Боюсь, что скоро вам, сыновья мои, придется драться со всеми Афинами! О Гера, защити мою семью!

А вечером пришел Эпикрат. Поздоровался без улыбки, глаза его были сумрачны. Архиппа приняла его в мегароне мужа.

– Что еще случилось, Эпикрат?

– Пока ничего не случилось, Архиппа. Но недобрые идут слухи. Боюсь, что враги Фемистокла постараются припомнить ему письмо Павсания.

– Так я и знала! Но ведь он же не скрыл этого письма! Он же сказал тогда: «Если бы я был связан с Павсанием, ему незачем было бы уговаривать меня». А теперь – опять?

– А теперь – опять.

– Что же будет с ним, Эпикрат? Неужели в Афинах все забыли, что сделал для них Фемистокл?

– В Афинах не забыли. Но слухи идут из Спарты. На Спарту легло такое черное пятно. Так им нужно, чтобы такое пятно легло и на Афины. Но подождем, Архиппа, может быть, все это минует нас…

– А если не минует?

– Будем спасать его. У Фемистокла ведь не только враги в Афинах, но есть и друзья.