Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Стол, как и прежде, в спокойные, мирные времена, стоял накрытый к ужину. И Фемистокл, огрубевший на войне, загоревший на работах, смирившийся с лагерной жизнью в палатках, почувствовал, что может сейчас заплакать от счастья. У него снова есть теплое гнездо, полное детей. И с ним Архиппа, охраняющая его очаг.

– А здесь был Тимокреонт, – сказала Архиппа за ужином, – хотел говорить с тобой.

– Опять!

– Да. И придет завтра.

– Получит тот же ответ.

– Это опасный человек, Фемистокл. Он ведь писатель, поэт. Только боги знают, что он может сочинить про тебя!"

"– И все-таки, клянусь Зевсом, он получит тот же ответ, что бы он там ни сочинил. И больше не говори мне об этом человеке, Архиппа, я хочу быть сегодня только с тобой. Как вы тут жили без меня? Как дети?

Как дети! Это тот самый вопрос, отвечая на который Архиппа может говорить и рассказывать хоть до утра…

А утром к Фемистоклу явился Тимокреонт, поэт с острова Родоса, аристократ. Уже с первого его взгляда Фемистокл понял, что предстоит неприятный разговор.

Тимокреонт вежливо приветствовал Фемистокла, но под этой вежливостью явно сквозила ирония.

– Пусть будет взыскан богами твой дом, мой проксен[152]. Давно хочу поговорить с тобой, но ты без конца строишь стены. От кого ты отгораживаешь Афины? Ведь перс уже далеко и возвращаться не собирается!

Фемистокл велел подать вина. Слуга поставил на стол кувшин с вином и кувшин с водой, принес блюдо винограда, крупные влажные виноградины светились насквозь, будто налитые желтым медом.

– Так я все о том же, Фемистокл, – начал Тимокреонт и, сморщась, пригубил чашу, словно не вино ему подали, а уксус. – Почему ты все-таки так бесчестно поступил со мной?

– Бесчестно?

– А как же? Ты был моим проксеном. Не обязан ли ты заботиться о моем благополучии?

– Как видишь, я забочусь. Вот мой дом, вот мой стол. Живи как дома.

– Я хочу жить дома, а не как дома. Я уже в свое время приходил к тебе и просил. Ты отверг мою просьбу. Как ты мог это сделать, Фемистокл?

– Ты просил! Но как же ты не понял, Тимокреонт, что я не мог выполнить твою просьбу! Ты просил сразу после Саламина, когда я… Ну, в общем, после нашей победы ты просил повернуть корабли на Родос…

– Да. Повернуть корабли на Родос, завоевать Родос, прогнать демократов и вернуть меня на родину, откуда демократы меня изгнали. Да. И теперь я эту просьбу повторяю.

– И теперь, Тимокреонт, я повторю то, что ответил тебе тогда: я демократ и демократию свергать не стану ради того, чтобы вернуть на родину аристократа.

– Но ты мой личный гостеприимец, Фемистокл. Ты обязан был восстановить ради меня аристократию на Родосе!

– Для меня интересы демократии выше личных отношений.