Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Много у него людей и больных, и старых, и отягченных ранами, уже не пригодных ни к битвам, ни к тяжелым переходам. Он давно думал о том, что надо отправить стариков на родину. Он думал об этом, когда видел, как идут перегруженные семьями и всяким скарбом обозы, замедляя ход армии. Он думал об этом, когда видел, как, превозмогая слабость и усталость, шагают старые македоняне… Армию надо было формировать заново.

И когда эти мысли приняли отчетливую форму твердого решения, Александр созвал войско.

К вечеру войско стояло перед царем. Оно стояло, пестрое, многоликое, на пылающей зноем желтой земле. В безжизненном небе висело потускневшее малиновое солнце.

Александр поднялся на возвышение.

«Как сейчас обрадуются старики! – думал он. – Как возблагодарят и царя, и богов!..»

Войско затихло. Безмолвие сузийского плоскогорья словно поглотило людей.

– Слушайте мое решение, о воины!

Войско слушало.

– Я решил отпустить домой всех, кто больше непригоден к военной службе. По старости. Или по увечьям… Я отправлю вас на родину и каждого награжу так, что дома земляки ваши будут завидовать вам!

Царь ждал взрыва ликующих голосов. Но войско молчало. Александр с изумлением понял, что воины не обрадовались, а глубоко обиделись на своего царя. Сначала где-то вдали, в глубине отрядов, началось ворчание. Оно становилось громче, приближалось к передним рядам. Уже можно было расслышать слова:

– Конечно, мы царю больше не нужны. Много ли мы отдали ему? Всего только свою молодость и здоровье! А теперь, когда мы потеряли свои силы, – так уходи, ты не нужен!

– Разве не видите, какая одежда на нем? Персидская на нем одежда! И персидское войско ему по душе. На что мы ему?

– Уже и друзья его надели персидские стóлы. А мы все еще помним Македонию и отцовские обычаи.

– Какие там друзья в персидских платьях? А в чем им быть, если они персы?

– Что ж? Пойдем пасти коз в Македонию, а мечами колоть дрова. Пускай персы пользуются славой наших побед!

– Как видно, не мы, а персы ходили с ним в поход и завоевали для него царство!

И уже крики поднялись со всех сторон:

– Раз мы тебе не нужны – увольняй всех! Мы уйдем. Воюй один, если ты сын Зевса. Так вот пусть твой отец Зевс и берет для тебя города!

Александр, уже привыкший к персидской лести и земным поклонам, онемел, слыша, как македоняне поносят его – его, своего царя! В ярости он соскочил с возвышения и бросился в гущу войска. Он заметил тех, кто особенно громко кричал и грубил, и своей рукой вытолкнул их из рядов одного за другим. Задыхаясь от негодования, он крикнул страже:

– Взять их! И казнить! Немедленно!

Стража тотчас арестовала растерявшихся людей. Войско замерло. Тринадцать человек, не промолвив ни слова, ушли со стражей, повинуясь воле царя, над которым только что глумились.