Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Она проходила крутыми дорогами ущелий и зелеными долинами рек, через виноградники и миндальные рощи, захватывала города и деревни, осаждала и брала неприступные крепости…

Оставались нетронутыми лишь те города, которые открывали Александру ворота и приносили покорность. Он принимал покорившихся, брал их в свою армию и награждал за победы наравне с македонянами…

Но несоглашавшихся к подчинению заставлял подчиниться. И тогда земля чернела от крови, а города превращались в пожарища.

Встреча и прощание– Апа, посмотри, не вернулся ли гонец?

– Светлая моя, если бы он вернулся, он уже стоял бы перед тобою!

– Апа, тебе просто не хочется выйти на солнце. Мне нельзя, я жена царя. А тебе не хочется. Вот сидим и ничего не знаем…

Кормилица вздохнула, тяжело поднялась и вышла из шатра. И тут же вернулась:

– Гонца еще нет. А солнце такое, что готово сожрать человека. То ли дело у нас, на Скале: и тепло, и прохладно, а свежесть-то какая!

Роксана подошла к деревянной клетке, стоявшей на столе. В ней сидела перепелка – у них, в Бактрии, любят пение перепелок.

– Почему ты молчишь? – грустно спросила у птицы Роксана. – Ты не можешь петь в чужой стороне?

– Да кто же поет на чужбине! – отозвалась кормилица. – Вот и ты уже не поешь больше…

Голос Роксаны прозвучал еле слышно:

– Не пою…

В эту минуту вошла рабыня и сказала, что прибыл гонец. Роксана вскочила. Кормилица остановила ее:

– Сядь, Рокшанек! И все ты забываешь, что ты – жена Александра, царя царей. Я сама возьму письмо.

– Нет, пусть войдет!

Гонец, еле переводя дух, остановился у входа. Пот бежал струйками по его смуглому лицу, мешаясь с пылью. Потрескавшиеся губы еле смыкались…

– Давай! – Роксана протянула руку, унизанную чуть не до плеча драгоценными браслетами.

– Письма нет, госпожа, – ответил гонец.

– А где же оно?

Гонец притронулся к своей голове:

– Здесь.

Румянец исчез с нежных щек Роксаны. Она стояла белая, как весенний цветок крокуса, растущий на Скале. Слезы, готовые пролиться, остановились в глазах.

– Что же там?

– Царь сказал, что он сам приедет к тебе, госпожа.

– Приедет?! Когда?!

– Он сказал – скоро.

– О!.. – Роксана улыбнулась горькой улыбкой. – Скоро! Скоро… Это значит неизвестно когда.

Вечером, когда жгучее солнце, склоняясь к горам, теряло свою силу, Роксана вышла из шатра. Кормилица следовала за нею, не отставая ни на шаг. Стража тотчас окружила жену царя щитами – ее оберегали."

"А жене царя хотелось быть одной. Хоть немного побыть одной со своими думами, со своей печалью. Огромное небо наливалось горячим золотом зари, бледнело, угасало… Звенели цикады. И отовсюду с гор, чужих, затаившихся в своем безмолвии, наплывало одиночество.

Александр приехал неожиданно. Он вошел в шатер запыленный, в шлеме, мокрый от пота.