Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Набарзан, уцелевший при Гранике… А вот идет Оксиарт, знатный бактриец, со своим войском. Согдиец Спитамен ведет свою отважную конницу. А где Фратаферн, бывший у Дария сатрапом Парфии? Где Стасанор, сатрап ариев? Где Автофридат, сатрап мардов и тапуров?

Этих напрасно искать в войске Бесса. Они у Александра. Александр теперь принимает персов в этеры, в отряды царских телохранителей. Персидские вельможи, служившие великим персидским царям, стоят теперь за спиной македонского царя!

Ушли от Бесса и многие бактрийские военачальники. Они велели сказать Бессу, что шли затем, чтобы отстаивать свободу, а не затем, чтобы бежать. А если и Бесс бежит от Александра, то им в его войске делать нечего. И теперь они просто разбрелись по домам, ушли в свои высокогорные крепости, решив отсиживаться там, пока в стране свирепствует Македонянин.

На кого надеяться?

Бесс, придержав своего рыжего костистого коня, поравнялся с Оксиартом.

– Где твоя семья, Оксиарт?

– Далеко, – Оксиарт махнул куда-то длинным синим рукавом персидского кафтана, – на Согдийской Скале. За них я спокоен.

Бесс кивнул головой:

– Это хорошо. Но почему ушли бактрийцы?

Оксиарт вздохнул, помолчал, словно прислушиваясь к легкому хрусту снега под копытами коней.

– Наверно, потому, что надоело воевать без победы, – уклончиво сказал он, прикрыв густыми ресницами свои светло-серые глаза.

– Потому, что не верят в победу? Или потому, что не хотят служить персу?"

"– Этого я не знаю. Но думаю, что сейчас нет разговоров о том, кому служить. Надо защищать свою землю, вот и все. Так я думаю.

Бесс не ответил. Этот разговор ему не нравился. Оксиарт ускользал из его рук.

– Защищать нашу землю, – повторил Бесс, – да. Защитить то, что осталось. А потом гнать из Персии Македонянина. Дарий не мог этого сделать. А я это сделаю.

Бесс взмахнул плеткой. Рыжий конь крупным галопом ушел вперед. Оксиарт, прищурясь, глядел ему вслед.

«Из Персии? – думал он. – А что нам за дело до Персии?»

Бесс догнал и окликнул Спитамена. Согдиец молча направил к нему коня. Кони шли рядом. Бесс украдкой, искоса поглядывал на Спитамена.

– Бактрийцы ушли, – начал Бесс, стараясь говорить спокойно, – персы ушли. Кому верить?

– Тому, кто остался, – ответил Спитамен.

Смуглое, с тонкими чертами лицо согдийца было задумчиво. Но в голосе его звучала твердая решимость, и Бесс почувствовал это.

– Александр прошел так далеко потому, – продолжал Бесс, – что никто ему по-настоящему не сопротивлялся. Через меня он не перешагнет. Только бы соратники мои мне не изменили.

– Я нашему делу не изменю, – сказал Спитамен.

И этот ответ не понравился Бессу – он ведь не сказал: «Я тебе не изменю, Бесс!» Рыжий конь помчался дальше.