Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– Какие разговоры?

– Говорят, что сегодня ночью царица Олимпиада сама похоронила Павсания.

– Что?!

– Она сожгла его тело на могиле Филиппа.

– Убийцу! На могиле отца… Это ложь, Гефестион.

Александр не мог этому поверить. Нет, невозможно. Тогда, значит, Олимпиада знала, что так будет, и, может быть, хотела этого?

– И еще…

– Ну говори, говори.

– Что она надела ему на голову золотой венок…

– Кто видел это?

– Не знаю. Только всюду говорят об этом, шепчутся. И еще…

– Продолжай.

– Говорят, что и ты хотел смерти Филиппа.

– Я? О Зевс и все боги! Я хотел его смерти?! – Александр застонал, будто и его, как отца, ударили кинжалом. – Это я-то хотел его смерти? Чем же я прогневал богов, что они позволяют людям бросать на меня такую черную тень?

Гефестион положил ему на плечо свою теплую твердую руку:

– Спокойней, Александр. Давай подумаем, давай припомним, не сказал ли ты каких-нибудь неосторожных слов, не подслушал ли их какой-нибудь злодей.

– Я говорил много дерзких слов отцу. Но я говорил это ему в лицо. Как я мог пожелать ему смерти, когда мне так нужна его жизнь!

– Ты же знаешь, что Павсаний без конца жаловался на Аттала, приставал с этим к царю, ходил к мачехе твоей, Клеопатре. Он ведь и к тебе приходил, помнишь?

– А!

Александр вспомнил.

Он читал «Медею» Еврипида. Захваченный трагической судьбой Медеи, неукротимой страстью ее характера, накаленными строфами Еврипидовых стихов, он вышел к Павсанию, повторяя вслух:"

"…Довольно за глаза,Чтобы отца, и дочь, и мужа с неюМы в трупы обратили… Ненавистных…Немало есть и способов…Тут он встретил внимательный взгляд Павсания и умолк. Александр даже не выслушал как следует его жалобы. Что он мог сделать? Чем помочь? Отец тогда только что назначил Аттала полководцем. Александр – сын Олимпиады, ему ли бороться с Атталом?

Неужели эти строки Еврипида и подхватил Павсаний?

Отец обижал Александра. Но он же и любил его! Разве не сказал он однажды со слезами: «Ищи себе другое царство, Македония для тебя слишком мала!»

Разве не уступил он Александру славу победы при Херонее? Разве не беседовали они иногда о самом сокровенном – о будущих делах государства, о военных планах, о тайнах политических действий царя-полководца? Кому доверял свои думы Филипп, кроме сына?

«…Пусть боги оградят тебя от того, что пришлось пережить мне, чтобы тебе никогда не пришлось каяться в содеянном, чего уже нельзя вернуть» – вот какие слова говорил ему отец!

– Значит, это я натолкнул Павсания на убийство? – с ужасом спросил Александр.

– О нет! О нет! – решительно возразил Гефестион. – Может быть, он подслушал твои слова и счел тебя союзником в этом деле. Но натолкнули его на убийство другие люди. Линкестийцы. Они. Только они. Им нужна царская власть.