Саид. За гранью

Второе, конечно, более реально, потому что с каждой его выходкой я всё больше наполнялась ненавистью.

Распахнула двери и шагнула назад, едва удержавшись на ногах от его напора. Схватив меня за плечи, прижал к стене и навис сверху со злобным оскалом, мало походившим на улыбку.

– Ты не устала ещё играть в неприступную крепость, а, кукла?

– А ты думаешь, что я играю? Да мне омерзительны люди, вроде тебя! Вы только и умеете, что топтаться по чужим головам, достигая своей цели! Что? Думал, побегу к тебе и стану умолять помиловать? Хрен ты угадал, Хаджиев!

Он склонил голову набок, зажмурив глаза. Нервно усмехнулся.

– Иметь тебя – дело принципа уже. И я пойду до конца, Надя. Даже не сомневайся.

– Ты лучше мозги заимей. И самоуважение. Таскаешься за мной, как щенок! – толкнув его в грудь, отвоевала немного личного пространства, но только на одно короткое мгновение. В следующую секунду он схватил меня за шею, впиваясь пальцами в кожу.

– Осторожнее, Надя. Моё терпение небезгранично, – прошипел, склонившись к моему лицу. – Я же псих, ты знаешь. Даже справка есть. Я могу не сдержаться.

Вытащив из кармана пистолет, вжала дуло в его твёрдый живот и на одном дыхании выпалила:

– Убирайся вон из моего дома и, чтобы я больше тебя не видела. А то, клянусь тебе, в следующий раз нажму на курок несколько раз!

Он опустил руки, вскинув брови, посмотрел вниз на пистолет, а после снова мне в глаза.

– Это что, кукла? Ты где ствол взяла? – выдохнул удивлённо. – Ну-ка дай его сюда, пока не отстрелила себе что-нибудь! – уже приказным тоном, грубо хватая меня за запястье. Раздался выстрел, и я, испуганно вскрикнув, закрыла рот ладонями. Пистолет упал на пол, а Хаджиев, застонав, рухнул на колени.

Прижав руки к груди, молча взирала на него сверху вниз, пока Хаджиев корчился у моих ног. Я с ужасом представляла, как сейчас под ним растечётся целая лужа крови, и он, вполне возможно, больше не встанет. Так и погибнет на полу…

А меня посадят. Или убьют. Второе даже более вероятно, чем первое, ведь его семья ничем не лучше его самого. Он сам рассказывал, как его братья посадили его на цепь… А со мной тогда что они сделают?

Нет-нет! Я не буду ждать их прихода! Я сразу в полицию позвоню. Позвоню и сдамся.

В ушах зазвенело от подскочившего давления, вспотели ладошки. Будто сквозь какую-то преграду я слышала его голос, но не разбирала, что он говорит, пока Хаджиев не начал подниматься.

Опять галлюцинации? Или он сейчас придушит меня, а потом будет бегать по моему дому с кишками наружу?!

– Ты меня слышишь?! – рявкнул, опираясь одной рукой о стену, а второй хватая меня за лицо. – В себя прийди! – хрипло, со стоном. – Ну? Давай, смотри на меня! Ты что сделала, а? Совсем, что ли, с ума сошла? – отрывается от моего лица, прижимает руку к боку.