Сахар со стеклом

Что такого я сделала этим девочкам? Я даже в команду не стремилась, не хотела. Да и они никогда, не считая Ирины, не выказывали мне откровенного неприятия. Конечно, Ирина! Это всё она затеяла и других подбила. Ведь она их капитан, а я кто? Никто. Для них, для Лекса, для Ирины, для всего этого чёртового города. Я никто и зовут меня никак. Вот так, Фомина, вот так.

Я осела на пол и разрыдалась во весь голос. Если всё же девочки из команды не ушли, затаились и слушают, то вот и пусть слышат, мне уже всё равно. Я ничего им не сделала, да никому вообще ничего плохого не сделала. Это не мне должно быть стыдно.

Но никто так и не отзывался. А время всё шло и шло. Я уже потерялась, сколько – минуты или пару часов. Я повесила купальник на полотенцесушитель, а сама ещё раз встала под воду. Но только она шла совсем недолго, а потом пошла холодная. Наверное, бойлер иссяк, а кто будет его греть перед выходными?

Я продолжала сидеть в углу, завернувшись в мокрое полотенце. Зубы уже давно стали отстукивать чечётку. Потом надела просохший купальник и повесила сушить полотенце.

Тщетно я ждала, что техничка придёт убирать душевую. Наверное, по пятницам они забивали на это дело. Скорее всего, придёт она завтра – готовить душевые и раздевалки к приёму гостей на соревнованиях. А сегодня решила не заморачиваться.

Так что же это получается? Я здесь ночевать буду? А ведь даже позвонить не могу, потому что телефон в раздевалке остался. Кто ж его в душ берёт?

Я громко тарабанила в двери и звала, но всё без толку. Душевые располагались с противоположной стороны от входа в огромный зал с бассейном, который поглощал весь мой крик.

В купальнике стало совсем холодно, потому что помещение остывало. На дворе начало февраля, как никак. Плохо просохшее полотенце совершенно не грело. И даже присесть не на что было, разве только опереться на холодный кафель. Стоять на ногах и измерять шагами пространство в два квадратных метра который час к ряду сил у меня уже не было. Я примостилась в углу на резиновом коврике. Колотило крупной дрожью и хотелось спать.

Я уже почти уснула, когда услышала шаги.

– Эй! Откройте! – крикнула я уже саднящим горлом.

Звякнул замок, и дверь открыли. На пороге стояла перепуганная техничка, а рядом с ней Шевцов. Конечно, кто ещё мог стать свидетелем моего окончательного позора. Но мне сейчас было плевать – ночёвка в лицейской холодной душевой прельщала куда меньше."

"– Деточка, как же так! – пролепетала уборщица, за которой был грешок невыполнения обязанностей по уборке помещения. – Ты как тут оказалась? Твои подружки сказали, что уже никого не осталось в раздевалке.