Сахар со стеклом

Хрипло дыша и держась за бок, который прошивала боль, я отползла к компьютерному столу, почти залезла под него.

И тут картинка прояснилась, я чётко увидела, как лицо Арсения встретилось с металлической спинкой моей кровати, оставив там кровавый след.

Шевцов бил молча. Сжатые губы побелели, в глазах звериная жестокость. Он поднял скулящего от боли Арсения за шиворот и снова припечатал лицом, только на этот раз в косяк двери.

– Лекс… я, – пытался что-то просипеть парень, – я думал…

– Хреново ты думал, Сеня, – единственное, что прорычал Алексей, прежде, чем выволочить спотыкающегося гостя из моей комнаты.

И вдруг наступила такая звенящая тишина, что собственное дыхание показалось мне непозволительно громким. Тело словно судорогой свело. Дверь была распахнута, кровать испачкана в крови, внизу поднялся крик, который долетал до меня, словно через вату. А я продолжала сидеть, обнимая собственные колени.

Надо бы встать. Закрыть дверь. Но я просто сидела и смотрела в одну точку, пока не увидела перед собой мужские ноги. Подняла взгляд и увидела Шевцова.

В два шага он быстро подходит ко мне, хватает за плечи и резко ставит на ноги. Голова начинает кружиться от внезапной смены положения тела.

– Я сказал закрыть дверь, – звенящая в голосе ярость больно ужалила. – Ты правда такая тупая, что во время пьяной тусовки держишь спальню открытой?!

Все предыдущие разы, когда Шевцов вызверялся на меня, он делал это с ненавистью, яростью, но тихо. Никогда не кричал. Сейчас же мне казалось, что от его голоса с потолка посыплется штукатурка.

– Не кричи на меня, – предательские слёзы так и пытались прорваться, но я сжала зубы и часто задышала, не давая им волю.

– Как тебе вдолбить, что если я что-то сказал, то это нужно выполнять?! Мне что, выпороть тебя?

– Не смей мне указывать! – я тоже сорвалась на крик, чувствуя, что руки начинали дрожать. Поразилась себе и тому контрасту между собой дома и собой здесь. – Почему ты считаешь, что имеешь права мне указывать?! Зовёшь полный дом придурков, а потом ещё и обвиняешь меня!

– Ты сейчас договоришься, – Шевцов говорил уже намного тише, но меня было не остановить.

– Да пошёл ты, Шевцов! Дружков своих пойди выпори!

– Ну всё, кранты тебе.

Резкий хлопок двери обескуражил. Он ушёл. Но едва я успела выдохнуть, как эта несчастная дверь снова распахнулась и на пороге я снова увидела Шевцова.

Челюсти сжаты, желваки натянуты, а в руках… в его руках я увидела ремень.

Я моргнула в надежде, что мне показалось. Потом ещё раз и ещё. Но Шевцов никуда не делся. Он стоял на пороге комнаты, глядя на меня с бешенством и держа в руках ремень. Обычный такой, от брюк.

Захотелось хихикнуть. Нервное, наверное. Ну не станет же он меня и правда лупить ремнём. Или…

Лекс вошёл в комнату и прикрыл дверь.