Сахар со стеклом

– Я тебе сейчас руки сломаю, – зло прорычал Алексей. – Сядь и заткнись.

Вблизи послышался глухой лай. С другой стороны дороги какой-то мужчина выгуливал пса. И тот, и другой напряжённо смотрели на нас.

– Сестра, – пояснил Лекс, которому всё же удалось засунуть меня в салон, при этом я больно стукнулась головой. – Совсем от рук отбилась. Школу прогуливает, непонятно где шляется. Позор для всей семьи.

– Дура малолетняя, – буркнул мужик и ушёл, потянув за собой пса.

Вот так вот. Мужчина верит не своим глазам, а на слово другому мужчине.

Я почувствовала, как горячие слёзы обиды потекли, оставляя горящие следы на замёрзших щеках.

Алексей сел на своё сиденье и молча вырулил в нужном направлении. До самого дома мы больше и словом не обменялись. Я пыталась перестать плакать, но слёзы сами текли.

Как так вышло, что в моей жизни, до этого тихой и размеренной, появился мужчина, который указывает мне, что делать и как? И кто он мне? Какой с него брат! Чужак, решивший, что может так со мной обращаться.

И самое обидное, что изменить я этого не могу. Ведь кто я такая в этом доме и в этой семье? Сказать матери, что мечта превратилась в кошмар, я не смогу – язык не повернётся. Неужели мне до конца учебного года придётся терпеть такое вот унизительное отношение?

Скорее бы уже выпуск и поступление. Скорее бы самая обшарпанная общага, в которой не будет такого вот заботливого братца.

Глава 9"

"Вчера, едва мы переступили порог дома, я убежала в свою комнату и не выходила до самого вечера, когда мама с Виктором вернулись из офиса. Мама всё расспрашивала про первый день в новом лицее, про одногруппников и преподавателей. Виктор за ужином тоже задавал вопросы. Когда спросил, как доехали, я соврала, что хорошо. Алексей даже глазом не повёл. Сидел себе, лениво жевал овощи с мясом, будто ничто в этом мире его не касается. А я кусок в горло запихнуть не могла. Как гляну на его точёное лицо, чёрные брови вразлёт, тонкие губы, не спеша снимающие с вилки кусочки еды, так съёживаюсь вся внутри.

Алексей красив, чего ж тут. Даже очень. Но эта красота какая-то резкая, дикая, слишком откровенная. Если сравнивать с тем же Максимом Ларинцевым, его лицейским другом, которого скорее можно назвать смазливым, или лощёным Должановым, то Алексей отличался.

Если бы я увидела его где-нибудь на улице, не зная, кто он и сколько ему лет, то никогда бы не подумала, что передо мной лицеист. Даже если не брать в расчёт рост и ширину плеч, во взгляде читалось нечто такое, слишком взрослое, проницательное.

Аня сказала, что вокруг Лекса девушки так и вьются, оно и не удивительно. Но неужели они не ощущают тот колючий холод, который исходит от этого парня?

Мне вспомнилась та блондинка из столовой – Настя Рёмова, кажется. Её взгляд, когда она заметила Алексея.