Сахар на обветренных губах (СИ)

— И как тебе тогда было? Понравилось?

— Ну… приятного, конечно, ноль, но зато плавать научился.

— Ты научился плавать только потому, что жить хотел, а не потому, что батя молодец, — зло отчеканила я, потому что ровно так же меня учил плавать отчим. Он просто отобрал у меня надувной спасательный жилет, когда мне было десять, и уплыл с ним, сказав, что, если я хочу сладкой ваты, которая будет ждать меня на берегу, то я доплыву и без жилета.

Сложно сказать, чем я тогда захлёбывалась больше — слезами или жёлто-зеленой водой…

С тех пор я ненавижу сладкую вату и отчима.

Научилась ли я плавать? Едва ли те движения, которые я совершаю в воде, пытаясь не утонуть, можно назвать плаваньем.

— С этого ракурса я ситуацию не рассматривал, — Вадим нахмурился и на несколько секунд явно о чем-то задумался, сосредоточив внимание на моём плече. Но затем, словно стряхнув темный морок со своих мыслей, вновь сосредоточился на мне и со свойственной ему лёгкостью спросил. — Будем тогда кататься, держась за руки?

— Как мило, — поморщилась я нарочито брезгливо.

— Знал, что ты будешь в восторге, — подмигнул мне Вадим. — Погнали?

— Ой, божечки…

— Давай. Отпусти меня, малышка, — ласково и тихо произнес Вадим. Завёл руки за свою спину, где я крепко держалась за его толстовку, мягко обхватил пальцами мои запястья, из-за чего я разжала кулаки и отпустила ткань. — Вот так. А теперь я буду придерживать тебя за руку, а ты ехать за мной. Всё просто.

— Угу. Просто.

Ворчала я, как старая бабка. Но с Вадимом, всё же, пришлось перестать так тесно контактировать, видя в нём отличную опору.

Колесников немного отъехал от меня, протянул руку и подставил свою ладонь под локоть правой руки.

— Делай шаг, или я поехал за той Барби, — кивнул он в сторону выпендрёжницы в розовой юбке.

— А я потом устрою тебе тёмную в универе.

— Давай, Алёнушка. Время идёт.

Я вновь мысленно прокляла тот момент, когда согласилась поехать с Колесниковым на каток. Но прямо сейчас я нашла в себе силы, чтобы сделать шаг… и начать падать.

Одна нога поехала туда, куда я её направила, а вот другая решила, что сейчас самое время отступить.

Вадим подхватил меня под локоть. И в эту секунду я не знала, от чего мне было больнее: от того, что я, не умея, почти села на шпагат или от того, что Колесников своими жесткими пальцами явно вскрыл порез, полученный мной сегодня ночью.

— Подожди! — я резко вырвала руку из жесткого захвата его пальцев и тут же села на лёд.

Сейчас мне было плевать, что вокруг полно людей, которые могут наехать на меня или запнуться об меня сидящую.

Стиснув зубы и спрятав зажмуренные глаза за ладонями, я ждала, когда пройдёт приступ острой боли в порезе.

Только бы не разревется…

— Ты чего? — прозвучал совсем рядом обеспокоенный голос Вадима.