Сахар на обветренных губах (СИ)

 — А ты чего у меня?

— Просто, — хмыкнула Катя. У шкафа я сняла водолазку, от которой уже невыносимо чесалась шея. Надела вместо неё свободную футболку, джинсы быстро сменила на домашние штаны — старые спортивные.

— А где все?

Я плюхнулась рядом с сестрой на постель, подперла ладонью тяжёлую голову и заглянула в учебник. Катя читала большой детский стих.

— На чей-то день рождения ушли. Поругались сначала из-за чего-то, а потом ушли.

Ясно из-за чего они поругались. Мама в гостях и при гостях не пьёт. Играет роль приличной дамы, которая в жизни и капли в рот не брала.

Будто люди не знают, как она иногда по-черному пьёт.

— Тебе этот стих выучить нужно? — кивнула я на страницы учебника.

— Ага. Но я уже почти выучила его. Проверишь?

— Конечно. Давай.

Я взяла учебник, откинулась с ним на спину, а Катя села напротив, поджав ноги под себя. Несколько секунд задумчиво глядела в потолок, а затем начала рассказывать стих. Иногда запиналась, но тут же исправлялась, стоило мне нарочито шокированным её ошибкой взглядом с опаской выглянуть из-за учебника.

Сестрёнка хихикала, улыбалась, возвращала своему лицу серьёзность, но рассказала стих до конца.

— Я ещё вот тут подучу, — забрала она у меня учебник.

— Подучи. Завтра точно пятёрку поставят.

Я отдала сестре учебник, а она, закрыв, прижала его к груди и легла ко мне под бок. Положила голову на плечо и тяжело и громко вздохнула. Я неосознанно повторила за ней.

Глядя в потолок, нащупала одну из тонких косичек сестры и стала задумчиво крутить её между пальцами.

— Ты не кушала, — произнесла тихо Катя.

— Не хочется.

— Мама там макароны с тушёнкой сварила.

— Вкусно?

— Мне не понравилось.

— М-м-м, — протянула я в ответ.

— Может, пиццу постряпаем? Только для нас. Мама с папой сегодня будут вкусные салатики есть. Давай, и мы с тобой что-нибудь только для себя приготовим. Я там, кстати, колбасу и сыр в холодильнике спрятала.

Я тихо хохотнула.

— И где ты их спрятала в холодильнике?

— Положила в пакетики и убрала в ящик под морковку.

— Да ты крутая, — хмыкнула я удивленно. — А я бы никогда не догадалась туда спрятать.

— Ага, а-то если не спрятать, папа всё сожрёт! — цокнула Катя возмущенно. — Сколько раз уже просила оставить мне колбасу для бутербродов, а он всегда съедал её. Пойдём готовить?

— Сейчас, Кать. Ещё пять минуточек полежу. Ноги устали. Потом быстренько схожу в душ, а после сделаем нам пиццу.

— Ладно. Полежим, — Катя приобняла меня рукой и закинула свою ногу на мои. Я прикрыла глаза, расслабляясь. Несколько секунд тишины оборвались очередным протяжным вздохом сестры. Я невольно улыбнулась тому, как она умеет по-философски вздыхать. Столько мыслей и глубины в этом звуке. — Когда мы уже отсюда уедем? — спросила она вдруг.